Серая мышь для королевы

– Сильно?

Мажарин действительно забеспокоился, глядя на эту забавную девчонку, трогательно?симпатичную в своей неловкости и так по?детски отреагировавшую на случайную ранку.

Марина наконец?то вытащила палец изо рта, посмотрела на тонкий штрих пореза на подушечке и набухающие яркие капли, которые быстро сливались в красный ручеек.

– Да нет. Только кровь течет.

Она бросила в сумку клей.

Одна капля сорвалась, шлепнулась на асфальт, нарисовав на нем почти ровный кружок.

Антон отвел взгляд. Крови он не боялся, но от падающих на дорогу и желтые листья красных капель становилось не по себе.

Марина выудила из кармана куртки носовой платок, намотала его на ранку. Получилось не очень – большая пестрая конфета на палочке, которая к тому же плохо держалась.

– У меня, кажется, пластырь был, – спохватилась Лавренкова, но не стала уточнять, что носит его с собой вовсе не для неожиданных ран, а на случай, если обувь начнет натирать пятки.

Она запустила руку в сумку, открыла молнию на внутреннем кармашке, долго там шарила.

Оказалось, что распечатать упаковку с пластырем не так?то просто, если у тебя нормально действует только одна рука, а второй ты пытаешься держать сразу и саму упаковку, и постоянно норовящую свалиться повязку.

– Давай помогу, – самоотверженно предложил Антон.

Он решительно отобрал у Марины упаковку, извлек полоску пластыря. Потом потянул к себе лавренковскую руку – Маринина ладонь была мягкая и очень теплая.

– Ну все. Жить будешь.

Марина со странным выражением лица оглядела перетянутый пластырем палец. Вроде бы любуясь. Но чем? И улыбнулась:

– Спасибо.

Антон подобрал с асфальта объявление. Оно ничуть не испачкалось и не измялось.

– Дай?ка клей…

Лавренкова в очередной раз залезла в сумку, достала и послушно протянула Антону клей?карандаш.

Мажарин мазнул лист вдоль коротких сторон и прилепил его на стенд. Аккуратно разгладил, проверил, хорошо ли держится. И совсем неважно было то, что за последние пять минут к остановке подъезжал и нужный ему автобус, и два троллейбуса гостеприимно распахивали двери, ждали, а потом, разочарованно фыркнув, ни с чем отправлялись дальше.