Сердце на Брайле

В прошлом году я попытался, а в итоге меня оставили после уроков и заставили отмывать все туалеты в школе. Нет, спасибо. К тому же меня мучает совесть. У вас такого не бывает?

– Нет.

Марсель посмотрел в небо и предложил мне просто усерднее заниматься и добиться успеха честным путем. Конечно, подводя итоги в туалете, я уже приходил к такому решению.

– Слишком поздно. Как только я пытаюсь учиться, всё превращается в китайскую грамоту. Например, я уверен, что сегодня вечером уже не буду понимать утренние уроки биологии про гладкие и морщинистые горошины, которые дают… ну, что-то там дают.

Вот о чём я – вообще ничего не пойму!

– У всех великих рок-музыкантов была беда с учебой, – заметил Этьен.

Из уважения к сказанному повисла пауза.

– А ты действительно великий музыкант, – добавил он, чтобы просто что-то добавить.

* * *

После уроков я предупредил Хайсама, что не приду смотреть игру в шахматы, потому что меня ждет срочное дело.

– Жаль, – ответил он, – а я хотел показать тебе секреты сицилианской защиты…

Да они как сговорились! Я сделал вид, что не понял, о чём он, и сказал:

– Может быть, завтра.

– Не получится. Завтра суббота.

– И что?

– Шаббат. В этот день мы ничего не делаем.

– Но ты же египтянин, уважаемый египтянин. А твой отец – турок. Турок из Стамбула.

– Из Галаты[21 - Исторический район в европейской части Стамбула.], я попрошу. И что с того?

Я не придумал ничего достойного в ответ, да и в целом моя голова была занята другими вещами.

Хайсам открыл дверь в комнату консьержа, где его отец плел косички из теста, водрузив на голову феску. Перед тем как закрыть дверь, мой уважаемый египтянин снова заговорил:

– Мне кажется, ты торопишься уйти из школы из-за сегодняшних подвигов.

Казалось, его взгляд-рентген просвечивает меня насквозь. Уверен, он даже скелет мой увидел.

– И что с того? – повторил я его слова, не задумываясь.

Хайсам медленно опустил голову, словно соглашаясь, что я ответил правильно, и у меня по спине побежали мурашки – я почувствовал, будто расту благодаря ему.

Я побежал ко въезду в деревню, чтобы не упустить Мари-Жозе. Я точно не переживу выходные, если не разберусь со всем этим немедленно. Мне захотелось снова зайти в церковь и помолиться о том, чтобы она была одна, но я подумал, что две молитвы за такое короткое время – слишком подозрительно. Там, наверху, наверняка не потакают малейшим прихотям. Так что я просто скрестил пальцы.