Огненная избранница Альфы

Так что старый Ансельм гостей сегодня не ждал, думал дочистить снег и мечтал о кружке горячего чая с малой толикой перцовой настойки на майских жуках – подарке за добрую службу от благочестивой аббатисы Брындуши на прошлый Самайн.

Пристроив в рукотворный сугроб широкую, самолично справленную из дуба лопату, Ансельм поковылял к воротам – без спешки и чинно. А куда торопиться ветерану трёх великих войн, потерявшему руку до локтя в последней из них? Деревянный протез служил исправно, благодарение Светозарному и сёстрам-целительницам, а вот ноги от старости да в такую погоду иногда подводили.

Ансельм пока справлялся травками да притираниями, но всё чаще подумывал попроситься в пациенты к одной из целительниц-выпускниц. Чай, не откажут, да и постараются, не чужой он им всё же, и вырастят ему хорошие новые ноги. Пусть поскрипывают, как рука, были б такими же крепкими и долго служили.

– Кто тревожит святых сестёр в дни молитв и поста? – крикнул он, не открывая окошка. Как и положено уставом, в руке держал защитный амулет – даже попади ему в грудь стрела, успеет поднять тревогу.

Серебряная монета с большой дыркой в центре, отлитая на монастырском чеканном дворе и нанизанная на крепкий кожаный шнурок, раскачивалась по движению часовой стрелки. Добрый знак говорил, что тревога на сердце поднялась зря, гости – мирные люди. Но не для того Ансельм прошёл три войны, отдав хвостатым всего лишь руку, чтобы верить знакам, а не своим глазам и чутью.

Из-за ворот пованивало, пусть не шибающей в нос острой злобой, но кисловатым душком неуверенности и чуть сладким – неправды.

Может, маленькой, может, большой, но дело ли вести себя так на пороге дома хранимых богами сестёр? Нет, не нужны здесь такие незваные гости. Так Ансельм им и сказал, не пожалев крепкого солдатского слова.

– Герцог Сташевский прислал карету и сопровождающих за дочерью, – строго ответили из-за ворот. – Оконце-то приоткрой, добрый человек. Дам тебе верительную бумагу.

Ансельм нахмурился, жуя длинный ус по нехорошей привычке: «Это за Агнешкой, что ли, племянницей аббатисы Брындуши? Сколько ей уже? Восемнадцать точно исполнилось, выпускница же.

Дело плохо, раз перед праздниками забирают. Как бы ни просватали. Эх, как же благочестивая-то расстроится. Три дня одни щи хлебать будем».

Отправил бы он восвояси незваных гостей, даже не разбирая их дело, но не привратникам вступать в бой с высшей знатью, тем более не кто-то, а отец за дочкой прислал. Оконце пришлось приоткрыть.