Серебряная Стрела

Или, может быть, роботизированный экзоскелет. Что угодно, лишь бы не дурацкий паровоз. Может быть, дядя Герберт вернёт его в магазин – или где продают паровозы? – и просто подарит ей деньги.

Кто-то постучал в дверь – судя по стуку, это был Том. Кейт не ответила. Том ушёл, потом вернулся и опять постучал, снова ушёл, и наконец просто вошёл к Кейт без стука и плюхнулся на нижнюю койку двухэтажной кровати. Теперь у них у каждого была своя комната, но раньше они спали в одной, и в комнате Кейт по-прежнему стояла двухэтажная кровать.

Сначала Том просто лежал и молчал, но он не умел долго лежать и молчать. Его всегда распирала энергия, которой, кажется, было тесно у него в теле, и ему приходилось сжигать излишки. Он начал напевать себе под нос. Потом принялся барабанить по стенке кровати. Затем стал пинать верхнюю койку снизу. Потом притворился, что его застрелили, и упал с кровати, пытаясь рассмешить Кейт.

Кейт не рассмеялась.

– Уходи, – пробурчала она.

– По крайней мере, мы можем играть с паровозом ещё неделю.

Это лучше, чем ничего.

Видимо, кто-то когда-то сказал Тому, что во всём надо искать свои плюсы. Кейт всегда раздражал неуёмный оптимизм брата, а уж сегодня и подавно. У Тома ни разу не отбирали подарки. И никогда не отправляли на целый день в его комнату. По крайней мере, Кейт именно так и казалось.

Молчание затянулось. Том никуда не ушёл.

– Кажется, поезд горит, – сказал он.

– Вот и хорошо.

– Ты хочешь, чтобы он сгорел? Почему?

– Потому что я его ненавижу.

– Почему?

– Потому что я всех ненавижу! И тебя в том числе!

– Ты какая-то злая.

– Я и не пытаюсь быть доброй!

Том выглянул в окно.

– Значит, сегодня тебе повезло, потому что поезд и вправду горит. Честное слово. Посмотри сама.

Кейт тоже выглянула в окно. И нахмурилась. В окошке кабины её паровоза плясал крошечный огонёк.

– Странно, – прошептала она.

– Думаешь, он и вправду горит?

– Как он может гореть? Он ведь железный.

Они потихоньку спустились в кухню и вышли во двор через заднюю дверь.

Уже вечерело. Трава холодила босые ноги. Вы, наверное, подумали, что сейчас Кейт и Том должны были бы поднять тревогу и сообщить родителям, что у них во дворе, возможно, случился пожар в паровозе. Но они не побежали к родителям. Происходило что-то интересное, и Кейт не хотелось, чтобы взрослые вмешались и всё испортили. Они вечно всё портят.

– Смотри, – сказал Том. – Рельсы стали длиннее.