Серебряное дерево

Несколько мгновений мудрец глядел на дерево, позабыв дышать. Потом одной рукой он щипнул себя за нос, а другой дёрнул за бороду – на случай, если всё это ему только снится, – и от избытка чувств расхохотался так громко, что смех его разбудил Аргамака, задремавшего внизу, на опушке.

Олень тут же примчался к хозяину, забыв о своей больной ноге.

– Взгляни, дружище Аргамак, какое красивое дерево! – воскликнул Гранат. – А ведь оно совсем старое и дикое!.. Ишь где выросло, на самой макушке! Значит, не любит жары, раз сохранилось здесь, в горах, в прохладе… Смотри, смотри, Аргамак, вон торчат два таких же пенька… Здесь росли три дерева, а два, видно, состарились и упали в пропасть… Вас-солибас! Таких деревьев я никогда не видывал…

Гранат тряхнул ветку, и тёмные листья на дереве зазвенели, словно жестяные.

Гранат достал из сумки лупу и долго разглядывал необыкновенные листья. Потом он отковырнул кусочек коры и принялся изучать ствол.

– В коре видны розовые жилки, а на листьях – серебристая бахрома… Это оно! Конечно, дерево это старое, поэтому уже не такое красивое… И листья не поют… Но всё равно – это оно, дерево счастья!

Мудрец выхватил из кармана свирель, задудел в неё и пустился в пляс.

Плясал он, может быть, не так уж ловко, зато весело.

И тут случилось необыкновенное. При первых же звуках свирели дерево дрогнуло и стало медленно клониться к земле. Листья его глухо зазвенели, а старый ствол заскрипел и треснул.

– Вас-солибас, какое несчастье! – в испуге закричал Гранат.

 – Неужели оно уже умирает?

Но дерево больше не клонилось. Как только Гранат перестал играть на свирели, оно замерло в полунаклоне, и мудрец увидел среди листьев блестящие, словно лакированные, орешки.

– Нет, нет, ещё не всё погибло! – воскликнул он. – Гляди, Аргамак, на дереве растут какие-то орешки! Только как же их достать? – в раздумье продолжал мудрец. – Вас-солибас! И почему я в детстве не научился лазить по деревьям!

Гранат всё же попытался влезть на дерево.

Пустое! Не успел он долезть до первой ветки, как тут же свалился, едва удержавшись на краю обрыва.

– Ох, ох! – застонал мудрец, поднимаясь. – Что же нам делать, друг Аргамак?

Тут в голове его блеснула счастливая мысль: а не поможет ли свирель? Ведь дерево стало наклоняться, когда он заиграл на свирели, и опять замерло, когда свирель смолкла.

Гранат поспешно поднёс к губам свирель, и всё случилось так, как он и ожидал.