Затмение

 – В качестве наказания ты отправишься в библиотеку перебирать документы в двадцать первом ряду. Давно никто не мог провиниться на это наказание, – она расплылась в довольной злобной улыбке.

Двадцать первый ряд библиотеки – страшное место, во всех смыслах. Последние лет сто туда складывали документы бывших учеников, личные дела уволившихся сотрудников, всякий ненужный хлам, который и по сей день благополучно лежит там, покрывается толстенным слоем пыли и ждет бедолагу, который осмелится этим заняться.

В общем-то, это архив, которым никто не заведует, кроме разве что пауков и других всевозможных мелких насекомых, колонии которых там могли обосноваться за это время.

– Нет, только не это!

– Да, именно это, – прошипела она сквозь зубы, наклонившись ко мне. Заметив проходивших мимо нас тех самых двух девочек из соседней комнаты, она выпрямилась и удовлетворенно улыбнувшись, продолжила: – Начнешь сразу после уроков. Нужно разложить документы по годам и алфавиту и обязательно сделать влажную уборку.

Работы там хватает, поэтому чтобы до ужина оттуда не вылезала. Завтра я обязательно все проверю. И запомни, – она вновь наклонилась ко мне и медленно протянула: – Еще раз попробуешь сбежать, станешь огрызаться или дерзить мне, или кому-то еще, и я придумаю что-нибудь куда хуже пыльного архива.

Она усмехнулась и, развернувшись на каблуках, зашагала в сторону своего кабинета. Я сжала руки в кулаки с такой силой, что ногти впились в ладони. И развернувшись на негнущихся ногах поплелась в свою комнату.

****

Библиотека занимала почти весь второй этаж и представляла собой огромное помещение – самое большое во всем здании – с высокими потолками, массивными дверями и большими окнами с решетками. Решетки на окнах хоть и выглядели жутковато, но я старалась себя убедить, что это просто средство безопасности. Ну и гарантия того, что кто-то типа меня не решит сбежать через них. Или просто выпрыгнуть.

С правой стороны комнаты располагались несколько рядов столов со стульями, на которых обычно кто-то либо дополнительно занимался, либо просто прохлаждался, спрятавшись от всех.

А напротив них шли ряды высоченных железных стеллажей с тоннами запылившихся книг, по которым нам обычно преподавали на уроках. Всего основных стеллажей, которые регулярно использовались, было двадцать, а вот негласный двадцать первый был своего рода архивом, который мне сегодня предстояло начать разгребать.