Сказка без конца

– Я понял! – говорит наконец пачах. – Кузнечики из закромов Живан-шаха уносят зерно. Так, а дальше что?

– Храни тебя Бог, пачах, что дальше будет, узнаем, когда кузнечики заберут всё зерно Живан-шаха. Итак, храни тебя Бог, пачах, идёт кузнечик через эту дырочку в хранилище Живан-шаха, берёт зёрнышко и выходит. Ведь дырочка-то была как раз такой, что только один кузнечик мог в неё проникнуть. Итак, храни тебя Бог, пачах…

Одна неделя прошла, вторая – пачах устал слушать.

Ни зерно у Живан-шаха не кончается, ни сказка Исы. Зовёт пачах стражников:

– Стражники! Этот пастушок меня обманул! Возьмите его и бросьте в зиндан, – говорит пачах.

– Храни тебя Бог, пачах, – говорит Иса. – В чём моя вина? Моя сказка ещё не кончилась. Но она и не кончится: ведь хранилища Живан-шаха были такие огромные, каких никто ещё не видел. Вынесут кузнечики пшеницу, потом возьмутся за рожь, потом – за ячмень…

– Довольно, довольно! – крикнул пачах.

 – Бросьте его в зиндан!

– Храни тебя Бог, пачах, разве ты не хотел слушать сказку, которая не кончается? Моя сказка и есть такая, – говорит кротким голосом Иса.

Делать было нечего: нарушить уговор, о котором знало всё его царство, пачах не мог – он не хотел позора. Пришлось отвесить этому умному юноше столько золота, сколько он сам весил. Да ещё и дочку свою не пожалел, отдал такому умному юноше в жёны. Сыграл пышную свадьбу пачах и проводил зятя Ису на его родину вместе с царевной-женой.

В честь такого события пачах вызволил из зиндана всех сказочников-неудачников. А Иса с женой-красавицей вернулся к родителям на свою родину, в горный аул. И стали они все жить счастливо и богато.

Я их оставил там и вернулся к вам.

Цици-бах и пану-бах

1

Жили-были муж с женой. Было у них две дочки и одна овечка. Муж каждый день работал в поле, а жена занималась тем, что стригла овечку, пряла из её шерсти пряжу, чтобы соткать из неё два больших и красивых ковра в приданое для дочерей.

Девочек звали одну Цици-бах, что значит «красивая», а другую – Пану-бах, что значит «ленивая». Обе были писаные красавицы. Цици-бах к тому же была трудолюбива, маме помогала по дому, а Пану-бах любила только сидеть у окна и приговаривать, глядя в зеркало: «Всё-таки я красивей сестрички Цици-бах! У меня личико беленькое и ручки мягкие».