Сказка о голубом бизоне

Те в свою очередь превращаются в дикообразов, сусликов, буpундуков, а дальше – в ос, комаров, тараканов и потом в микробов, которых и глазом не увидишь, но их-то вокруг полным полно. У нас – бессмертная страна: никто никогда не умирает и обязательно превращается в кого-нибудь ещё. Но мы с тобой заболтались. Тебе поскорее нужно отсюда уходить подобру-поздорову, а мне дежурить на посту.

Было забавно разбирать рассуждения этого крохотного человечка, хотя Художник и не очень поверил ему.

"Что может быть страшного в этих пустынных холмах? Куда не посмотришь, пусто вокруг.

Должно быть все Охотники – выдумщики и хвастуны".

Гиперонище ужасный.

В этот момент что-то ярко сверкнуло и стало видно, что от пропасти Антимира сюда мчится косматый Гиперон. Даже издалека было видно, что он огромен и могуч. Наверное это был Гиперонище Ужасный. Чудовище быстро приближалось какими-то странными скачками прямо и вбок. Фигурой оно походило на слона и даже на мамонта. Красно-бурая шерсть свисала с него безобразными клоками.

Местами виднелась и грязно-серая кожа, гладкая, как у кита, и в довершении всего торчал в уголках его рта свалявшийся китовый ус.

Вот в страшном прыжке ужасный зверь налетел на светящийся шар. И шар лопнул, а он уже мчался дальше, сотрясая xoлмы. Художник видел его теперь очень хорошо. Под клоками сизобурой и рыжей шерсти виднелся

светлый подшёрсток гpязноватой желтизны. Передние ноги его были тонкими, как у жирафа, а задние, толстые и короткие, были чрезвычайно сильны.

Хвост его был ни на что не похож. У основания, голый, как у ондатры, посредине пушистый леопардий с львиною кисточкой на конце. Весь в пене, в облаке пыли, однако вблизи стало видно, что это не пена и пыль, а цветочные лепестки.

Он пробежал в стороне, но и со стороны был страшен. Вот он спустился с холма и скрылся из глаз. Вот он взлетел на следующий холм, где дремал местный Гиперон. Точно подброшенные пружиной звери кинулись друг на друга, сцепились когтями, колючками и шипами и начали друг друга тpясти.

Их скрыли, окутали облака цветочных лепестков, наконец, внезапная вспышка осветила пустынные холмы, на которых только что были звери, и снова были они голыми и пустыми.

Теперь Художника не нужно было уговаривать. Он понял, что угодил на звериную тропу, с которой следует убраться по добру – по здорову. Он с осторожностью погядывал в сторону исчезнувших Гиперонов.