Твоя на одну ночь

– Давай начнем с завтрака? – отстранилась и некрасиво шмыгнула носом. – Я такая голодная!

– Давай, – мягко улыбнулся Ник. Наверное, впервые за последние несколько месяцев.

Моя уверенность в наше будущее возросла. И крепла с каждым днем, ведь брат шел на поправку: набрал потерянные из–за наркотиков вес, начал общаться со мной, со старыми друзьями, как–то умудрился завести новых; я же нашла себе работу, но…

Но все эти дни, наполненные счастьем, оказались лишь миражом, и реальность ожидала за поворотом, чтобы больно обрушиться мне на голову.

Опять деньги, опять проклятые деньги! Все априори из–за них!

То воскреснее утро началось обманчиво прекрасно: я проснулась ближе к полудню, приняла расслабляющую ванну и начала уборку и готовку, потому что сегодня должны были выписать Николаса. А еще на работе мне выдали аванс, который я собиралась сегодня потратить на новую одежду себе и брату, ну и по мелочам. В секцию какую–нибудь, например, надо записать Ника, пусть живет жизнью среднестатистического подростка.

В дверь зазвонили внезапно. Изрядно удивилась: брат должен был приехать ближе к вечеру, сдав повторные анализы, но все же пошла открывать. Мало ли? Вот с этого все и началось.

– Добрый день. Офицер Эванс Лоуренс. Вы Элизабет Скотт? – уточнил один из полицейских.

– Здравствуйте, – я обвела взглядом копов. В сердце же закралось подозрение. Неужто Ник?… – Да.

– Вы арестованы по подозрению в краже ценных документов. Вы имеете право хранить молчание, чтобы выданная информация не использовалась против вас в суде…

Сердце пропустило удар, чтобы забиться втрое быстрее.

/Джеймс Харрисон/

Уже несколько дней не мог забыть ту малышку, которая утром словно испарилась. Вроде и ничего особенного, но из–за нее я не мог концентрироваться на работе, а надо было. Новые разработки должны стать очень прибыльным проектом из всех имеющихся.

В голове крутились тысячи картинок: вот я беру ее снова сзади, только уже в своей спальне, потом в ванной, или же она сидит на кухонном столе, а я между ее ног, вот на диване в гостиной она на моих коленях сама насаживается на мой каменный член…

Я даже обещал Гортензии крупную сумму, если Элизабет к ней снова обратится, чтобы та перенаправила ее ко мне.