Сказка о старинной чашке и о том, как важно видеть суть

Сказка о старинной чашке и о том, как важно видеть суть

Марина Качалина

Жили-были в серванте одинокой пожилой женщины две чашки – старая, или даже старинная, многое прошедшая и чудом уцелевшая, и новая, утончённая, невероятной красоты, такие разные, каждая со своим характером. Прямо как люди.

Марина Качалина

Сказка о старинной чашке и о том, как важно видеть суть

В старом деревянном полированном серванте на стеклянной полке жили по соседству две чашки – серебряная и фарфоровая. Фарфоровую-то и чашкой назвать нельзя было, скорее уж, чашечка – тонкая, изящная, со светящимися на свет стенками, с изысканными формами, с голубыми горошинами глаз.

И даже не чашечка, а чайная пара – всегда с ней рядом было блюдце, как опора и основа для такой красоты. Чашечка была сделана на санкт-петербургском Императорском фарфоровом заводе, за что среди посуды получила прозвище Невская. И даже люди совершенно удивительным образом её тоже так называли: «Сегодня буду пить чай из Невской» или «Достань-ка мне Невскую». Чайную пару подарила на день рождения хозяйке дома – пожилой женщине Анне Михайловне – её внучка, студентка одного из санкт-петербургских ВУЗов. Анна Михайловна имела изысканный вкус и любила всё утонченное, поэтому её внучка и решила купить в подарок именно эту чашечку. Невская нравилась всем, она была, что называется, на любой, самый разный вкус. Она это знала и была всегда притворно возмущена тем, что ею так часто пользуются, она считала, что ее непременно уронят, разобьют, просила блюдце всегда быть наготове и подхватить, если что. Но когда ее не доставали из серванта долгое время, она впадала в меланхолию, тускнела и отворачивалась в угол. Невская оставалась на полке в те дни, когда Анна Михайловна была дома одна. Ирония была в том, что она всегда пила чай из другой, старинной серебряной чашки, потемневшей от времени, единственной, что уцелела из чайного сервиза, доставшегося Анне Михайловне от бабушки, представительницы дворянского рода, аристократки до мозга костей. Она была особой утонченной, избалованной балами, любовью и вниманием, обладающей изысканным вкусом. Чайный сервиз производства фабрики Густава Клингерта был преподнесен ей в качестве свадебного дара влюбленным женихом. За столетие предметы сервиза растерялись, и уцелевшая чашка была дорога пожилой женщине, как единственная память о родном человеке. Кроме того, Анна Михайловна прожила много лет и могла видеть суть сквозь внешнюю оболочку.