Бессмертные

И что ты сама…

– В том вся и проблема, Адам! – Остановившись, чуть повысила голос Тайлер. Парни тоже затормозили, чуть впереди неё. – Я сама уже не верю в то, что совершила правильный поступок. Рейчел была права… меня теперь убьют. Обратного пути для меня нет, а в рядах МА я никогда не стану достойным солдатом. Раньше во мне была уверенность, что помогать людям – наилучшее решение, которое я могу принять. Но… я не учла того, что от меня эту помощь люди никогда не примут.

Какое-то время они стояли в молчании, после чего Тайлер резко разворачивается и идёт по коридору в сторону второго этажа – там находилась отведённая ей Миллером комната.

Адам провожает её взглядом до самого поворота, а Микки негромко произносит:

– Похоже, мы с тобой действительно единственные, кто верит в неё. Для остальных Тайлер – вражеский солдат.

– Но они не видели, как она защищала меня от Бессмертных, и как открыто выступила против своих же… Тайлер не могла солгать, это невозможно. Ведь тогда она ещё не знала, что я её вижу.

Они продолжили свой путь в библиотеку уже молча.

Когда Адам вернулся в медпункт в без пяти десять вечера, там уже сидела миссис Гринхай вместе с Элис. Она сперва поинтересовалась, зачем Адаму и его друзьям понадобилось разузнавать что-то про вещество в пулях, а после выдала ему таблетку и стакан воды.

– Я должна рассказать командиру Миллеру о том, чем вы занимаетесь, – довольно строго произнесла миссис Гринхай. Элис за её спиной сидела за столом и что-то переписывала.

 – На подобные мероприятия необходимо разрешение главнокомандующего. Думаю, ты не будешь возражать.

– Так точно, – кивнул Адам. Почему-то он был уверен, что у командира Миллера не будет особых претензий по поводу их «расследования». В конце концов, что в этом может быть плохого?

Вернувшись, наконец, в свою комнату, и уже переодевшись в одежду для сна, Адам упал на кровать и стал глядеть в потолок. Его новая комната была средних размеров, и имела в себе кровать, шкаф для вещей со встроенным в дверь зеркалом во весь рост, рабочий стол и пару стульев.

Под единственным окном в комнате, расположенным напротив входа, и стояла кровать, а у подножия стояла небольшая тумбочка с двумя полочками.

Размышления блондина не давали ему уснуть до поздней ночи. Еле слышный шелест ветра за окном и тиканье часов были единственными звуками, распространяющимися по комнате. Адам сам не заметил, как обратился в сон. Уже было далеко за полночь.