Сказка про Змея Горыныча и депрессняк

Жареная рыбка с квасом

***

Несмотря на то что психолог расположилась в глубине горы, и чтобы попасть туда, следовало преодолеть длинный запутанный лабиринт подземных ходов, кабинет был неплохо освещен. Приглушенный свет, как оказалось, исходил от сталактитов, свисающих с потолка, и кристаллов, проросших через напольное покрытие. То тут, то там в хаотичном порядке валялись стопки книг с загадочными названиями: «Возрастные особенности психологии джиннов младше 300 лет», «Победи в себе домового», «Шкала тревожности леших».

Также антикварные издания в потрепанных переплетах обосновались на многочисленных полках вдоль стен. В углу за массивным дубовым столом сидела психолог, похрустывая анисовыми леденцами, аромат которых распространился повсюду.

Змей Горыныч в нерешительности топтался на пороге. Когда Кикимора жестом показала ему входить, самая взрослая и ответственная из голов перестала мяться и заговорила:

Книги в кабинете психолога

– Понимаете, доктор… – Змей явно испытывал трудности в подборе формулировок.

– Видите ли… – промямлила другая голова.

А третья, легкомысленная и взбалмошная, в это время высматривала, куда бы присесть, и обнаружила аккуратный беленький диванчик, на котором Горыныч и устроился, от волнения роняя хвостом книжки с полок.

У психолога, повидавшей на своем веку немало, не дрогнул ни один мускул на лице, лишь чуть-чуть стал подергиваться левый глаз. Но, выдавив из себя самую ободряющую из всех возможных улыбок, Кикимора изобразила неподдельную заинтересованность в проблеме.

Тем временем Змей Горыныч нервно проковыривал когтем одной лапы дырку в диване, а другой поминутно вытирал пот со лбов.

– Путь интеллигенции зачастую трагичен, но мне как яркому представителю данной прослойки общества грех жаловаться на судьбу, – произнесла вступительную речь «средняя» голова.

– В то время когда мои идейные товарищи прикладывают усилия, чтобы обогатить культурную жизнь Тридевятого царства, и жертвуют собой во благо науки… – подхватила «старшая» Горынычева голова.

– Никто меня не лю-у-у-у-бит… – неожиданно слаженным трио протрубили все три головы сразу и разревелись навзрыд.

Любимые анисовые леденцы психолога

От выдыхаемой натужно сопящим Змеем Горынычем копоти диван из белого превратился в черный, конфетное благоухание уступило запаху гари, а у Кикиморы теперь оба глаза задергались попеременно.

В конце концов ему удалось взять себя в руки.