Сказка про то, как царевич Никита судьбу пытал

А ты кто такой? И с каких это пор богатства природные под тобой стали?

Рассмеялся одноглазый, зубы свои гнилые оголив, а за ним и банда его смехом разразилась.

– Я капитан Сыч. И лес этот мой! А если хочешь пройти сквозь него, плату плати!

– Какую ещё плату?! Я царский сын и волен ходить где пожелаю! Даром! И никому платить не буду, а тебе подавно!

Капитан Сыч со своей оравой снова загоготали.

– Тогда, мы сами возьмём. Хотя бы коня твоего. Отличная цена. Не правда ли, братва?

– Добрый конь, отличная плата.

 – заорали разбойники. Но Никита сдаваться не собирался. Сжал крепко пальцы в кулаки и приготовился напасть на недругов. Только раскрыли они его замыслы, схватили в тиски, да привязали накрепко к дубу могучему. Стоит Никита, как сроднённый с деревом, а разбойник лихой по карманам шарит. Всё вынул, и кисет с деньгами, и паёк дорожный и платочек кружевной, узором расшитый.

– Не тронь! – рванулся Никита, но тугие путы сдержали его. А разбойники радовались добычи и восхваляли удачу.

– Хороший ты царевич Никита, щедрый! Сколько нам всего подарил.

 –благодарил капитан Сыч и похлопал Никиту по щеке – Но мы ведь тоже не звери. За щедрость твою, оставляю тебе… Жизнь! Равноценный обмен, не правда ли?

– А как же! Если не брать в ум, что меняю я на свои же вещи. – ответил Никита.

– Вот именно, вещи. – уставился капитан Сыч единственным глазом в лицо Никиты, как копьём и шепчет дальше – Вещи купить можно, тем более если ты и в самом деле царский сын. А вот жизнь купить никому не дано!

Лишь вздохнул в ответ ему Никита, понятно всё было и без лишних рассуждений.

– Ладно, – вдруг сказал капитан Сыч – оставлю тебе кое-что. Нам по статусу не положено таких вещей носить, засмеют. А тебе в самый раз. – Расхохотался снова разбойник и бросил Никите платочек кружевной. Полетел он, словно пёрышко лебяжье. Замерло сердце, глаз не сводит с платка, как парит он и касается травы. Вспомнил Никита сразу тот день, когда обронила Алёнка платочек этот, а он поднял украдкой, но возвращать не стал и носил с тех пор у самого сердца.

И сейчас чувствовал, что платочек этот дороже денег, дороже царского коня. Закручинился Никита, глядя, как уходят в чащу разбойники с его добром, такая досада его взяла, и помощи ждать неоткуда, и самому не распутаться.

– Из-за неё всё, из-за Алёнки! – горестно, подумал он.

3

Время шло и терялось среди лесных троп и ветвей, а Никита всё стоял с дубом воедино, не в силах высвободиться из тугой верви. Тело ныло.