Исповедь на подоконнике

– Чего? Женя, я даже не смотрел на нее! – поднял руки Есенин, но вместо хорошей дискуссии получил удар по лицу кулаком.

Деваться некуда, принимать бой нужно даже если сам едва стоишь на ногах, и Ваня ответил толчком локтя в грудь. Это не было дружеской и веселой дракой, что так часто случались у парней, а настоящим столкновением двух злых мужчин, волнующихся, в первую очередь, за себя. Есенин кинул Чехова на пол, но не удержался и упал сверху, Женя схватил друга за шею и головой ударил о пол, из глаз Вани полетели искры, и все потемнело, но времени медлить не было, пусть секунды и длились годами.

Есенин, стараясь не упасть, ударил товарища по скуле, бормоча:

– Я ничего не делал.

– Не делал? – шикнул ему Чехов, рыча сквозь зубы. – Я не верю тебе! Ты же такой дамский угодник, влюбишь любую, стоит тебе лишь улыбнуться, да? Как я могу верить, что ты не сорвался снова?! – прервавшись на полуслове, юноша ударил в нос Есенину, тот быстро перекинул силу в ключицу, так что Женя зажмурился.

– Чехов, да пойми ты меня, ты можешь даже у Саши спросить! Я ничего не делал!

– У Саши? Конечно, он за тебя что угодно скажет! Ты человека прирежешь – Булгаков адвокатом заделается! – усмехнулся Чехов, но смешок продлился недолго.

Ноги подкосились, юноша свалился на пол, хватаясь за живот, в который прилетел сильный удар коленом. Есенин уже ничего не видел и не слышал, вся сущность скопилась в сильных кулаках, глаза не блестели, а наполнялись кровью лопнувших сосудов.

– Закрой свой рот! Ты можешь говорить что угодно про меня, про мою семью, про любого человека в этом мире, но не смей даже тявкать на Сашу! – крикнул он, сжимая воротник окровавленной рубашки Чехова.

Мир потемнел. Есенин бросил друга на пол, поднялся и застыл у окна. Что происходит с его некогда счастливой жизнью? Стабильно все нестабильно. Чувства мелькают птичками в окне, но ни одна не раскрывает крылья полностью. Ваня поставил руки на подоконник, глядя в пустое стекло, и не видел он на улицах ни солнца, ни света, вся та искренность, за которую парня хвалили, растворилась в ужасной тоске, на ее месте – фальшивые эмоции, лишенные даже доли настоящего огня.

А так и не скажешь. Некоторое время абсолютного счастья сменялось тоской и уничтожающими мыслями, и если раньше Есенин умел справляться девушками, литературой, поездками и, самое главное, друзьями, то сейчас… Мир рушился, когда парень осознавал, что смотрит на всех как волк, боится повернуться спиной, чтобы не получить ножом под ребра.