Сказки

Если даже такой злюке сочувствую».

– Как дела, что воешь? – спрашивает.

– Нога в яму угодила, – жалуется серая хищница, – чуть не сломала, ободрала всю. Вот рану зализываю, не знаю, как теперь по лесу бегать буду, волчат кормить.

– А ты не думай о волчатах, – советует ей Доброта. – И о лапе забудь. Взгляни, как лес хорош, как деревья прекрасны, как они шумят зелёной листвой. А я тебе под шелест листьев песенку спою:

Я вас всех люблю, я всех обожаю —

Любимые, милые вас называю.

Но и вы в ответ полюбуйтесь мной…

Но не закончила она.

– Да ты смеёшься! – взревела Волчица.

Ладно, что хромая, бросилась на Доброту, чуть не загрызла. Еле-еле та ноги унесла, повезло, что Волчица из-за больной лапы вдогонку не кинулась.

«Вот уж злюка так злюка, – обиделась Доброта. – Сразу видно – хищница».

Катится она дальше, звонко, радостно песенку поёт, к добру жителей лесных, стало быть, приучает:

– Я вас всех люблю, я всех обожаю —

Любимые, милые вас называю.

Но и вы в ответ полюбуйтесь мной —

Восхищайтесь моей добротой, красотой!

Вдруг слышит она рык, треск. Видит, берёза упала, а под ней Медведь распластанный – выбраться не может.

«Облегчу, – думает Доброта, – Мишке страдания. Расскажу ему, какой он сильный, ловкий, как лихо по деревьям лазает. Тогда уж точно все поймут, как я добра».

– Что случилось, что ревёшь? – спрашивает она у Медведя.

– Да вот в дупло хотел заглянуть – нет ли медку? – хрипит Косолапый.

 – На берёзу влез, а она гнилая оказалась, повалилась вместе со мной. Повезло, что сучьями, ветвями придавила, а не стволом. Помоги, – кряхтит, – освободиться.

– Ты сам виноват – надо смотреть, куда лезешь, – отвечает ему Доброта. – И сам справишься – ты, Мишка, сильный, ловкий. А я тебе лучше песенку спою:

Я вас всех люблю, я всех обожаю —

Любимые, милые вас называю.

Но и вы в ответ восторгайтесь мной…

Опять не допела она.

– Да ты издеваешься! – взревел Медведь.

Так разозлился Косолапый, что приподнял ветки, выкарабкался, по сторонам оглядывается, Доброту ищет. А той уже и след простыл – покатилась стремглав, только её и видели.

«Хорошо, что я добрая, – думает она с сожалением. – Не будь меня, в лесу и вообще бы одна злость жила».

И снова звонко, громко поёт, снова к добру жителей лесных приучить старается:

– Я вас всех люблю, я всех обожаю —

Любимые, милые вас называю.