Поздравь Танюшку!

«Не напрягайся, не стоит, – сказал мужчина, – ты и имя моё видишь здесь духовное. Не мирское».

«Зачем ты тогда мне его показываешь?» – удивилась я.

«Так положено, – пожал плечами он и добавил. – Поверь здесь не меньше заморочек, чем в миру. Даже больше!»

«Я это уже слышала. А другие памятники и правда без подписи? Или я их не вижу?»

«Без подписи, – виновато отвёл он взгляд, – они ещё только ждут».

«Кого?» – испугалась я, почему-то сразу подумав про Танюшку.

«Нет, не её! – улыбнулся во весь рот Гаврил.

 – Однако ты любопытна без меры, Евлалия! Не ожидал!»

«Говори, зачем привёл!» – огрызнулась я, удивляясь своему раздражению. Ведь к Рудакам я испытывала набор светлых чувств, от нежности до жалости, а тут… Тут глухое раздражение, с примесью злости и одновременно стыд за свои эмоции к незнакомому мне человеку.

«Татьяне расскажи про сон, она должна понять! – попросил он. – За чувства свои не стыдись, верные они. Я понимаю».

«Слушай! Понимает он! – огрызнулась опять я, не в силах перебороть себя.

 – Ты можешь просто объяснить и всё? Я уже передала Татьяне поздравление, и она знает, что ты её отец. Зачем столько тумана? Почему я должна лишний раз её расстраивать?»

Вокруг резко закрутился вихрь, поднявший неведомо откуда взявшуюся осеннюю листву, обвивая меня и Гаврила, словно воронкой. Он приблизился ко мне почти вплотную, и я почувствовала его ледяное дыхание. Колючий взгляд его карих глаз оказался в сантиметре от меня, заполнив собой всё остальное пространство и злобный голос произнёс: «Потому что я не отец! Не отец! Они должны были помнить меня! А они забыли! Забыли! Забыли!»

Я подскочила, в ужасе, в кровати.

Сердце отчаянно колотилось, перед глазами кружились в быстром вихре взгляд мужчины и три серых памятника, в ушах стучал злобный голос и слово: «Забыли!» Из моих глаз непроизвольно брызнули слезы, я, пытаясь сдержать рвущееся наружу рыдания, выбежала из спальни.

– Ева! «Солнышко!» – громким шёпотом сказал, сгребая меня в охапку, выскочивший за мной, муж.

 – Что случилось? Ты плачешь что ли?!

Успокоиться я не могла долго, поток слез казался нескончаемым, как и обуревавшие меня чувства. Чувства злости на весь мир, одиночества и забвения, чувство горечи о бесцельно прожитых годах и потери близких мне людей. И как не пыталась, я себя уговорить, что это не мои чувства, не получалось. До тех пор, пока на смену не пришло всеобъемлющее чувство жалости к этому незнакомому мне Гаврилу.