Поздравь Танюшку!

Не надо было беспокоиться.

– Да какой там беспокоиться!? Не выдумывай! – махнула рукой Татьяна и с улыбкой, спросила. – Скажи лучше, там по мою душу никто больше к тебе не приходил?

– Приходил! – воскликнула я, радуясь, что Татьяна сама начала этот разговор.

– Да? Правда? – обрадовалась она и подошла к большому буфету. – А давай наливочки под это дело? А? Василич сам готовил.

– Нет, ты что!? – отказалась я. – Я же за рулём.

– О! Точно! – спохватилась Таня, доставая пузатый графин. – Но мы с Василичем выпьем.

Да, Василич? Пока ты про папку моего расскажешь! Что он ещё говорил?

– Я, конечно, прошу прощения, – удивлённо сказал Василич, – а откуда Ева отца твоего может знать? А, Татьян? Он уже умер двадцать с лишним лет назад!

– А вот так, Василич, вот так! – рассмеялась она. – Сейчас всё по-другому!

– Да нет, Тань, – растерянно произнесла я. – Это не отец твой. Наверное…

– Да?! – удивилась Татьяна. – А кто же тогда?

– Не знаю. Сказал, что его духовное имя Гаврил, – тихо сказала я.

– Гаврил? – ошеломлённо протянула она. – Гаврила?

– Вроде бы Гаврил Косачек, – ещё больше растерявшись, произнесла я.

– Косачек? Косачек!? – воскликнула Танюшка и, подскочив со стула, убежала в дом.

– Куда ты?! – прошептала я ей в след и посмотрела на Василича. Тот внимательно смотрел на меня поверх своих очков.

Сверху, над нами, послышался звук падения мелких предметов.

– Ева, ты откуда-то узнала? – печально спросил у меня Василич. – Или, правда, Сашка приходил? У нас эта тема под запретом уже больше двадцати лет.

– Какой Сашка? – переспросила я.

– Ясно, – протянул он, – сейчас Татьяна придёт и расскажет. Я знал, что нельзя такие вещи замалчивать. Они рано или поздно дадут о себе знать.

На веранду вышла Танюшка, держа в руках небольшой пыльный чемоданчик. Я такие видела только в старых фильмах – коричневый потёртый чемодан с металлическими уголками.

– Вот старые письма, фотки, метрики наши, – сказала она, открывая его, – сейчас посмотрим.

Это же дом моих родителей, раньше здесь посёлок был, и школа была. Только как затопило всё в конце 80-х, мы в город перебрались. Мало кто сюда вернулся жить. Мои родители как дачу использовали, а потом забросили. Мы с Василичем, лет десять назад, дом отремонтировали. И то только потому, что он у меня такой хозяйственный, а так стоял бы он – разваливался. Сама б я сюда ни ногой! Трагедия у нас здесь случилась, Евочка.