Через боль к счастью

В ответ бабушка расплакалась и сказала:

– Там будет хуже, там тоже будут бить, а еще еды будет мало и она невкусная, потерпи, просто не смотри ей в глаза, когда она начнет тебя бить.

Услышав это я уже не плакала, меня это и не задевало уже, я практически знала, что опять будет отказ, на что я сказала совершенно сухим голосом:

– Зато бить там будут чужие.

После чего ушла из их комнаты и больше не приходила к ним, потому что для меня они стали пособниками преступника, я перестала им доверять тайны, перестала прятаться в их комнате, я каждый день сидела одна в своей комнате и ждала, когда вернется мать, чтобы получить за все ее неудачи на работе.

Я научилась дышать тихо, чтобы мать не замечала моего присутствия и засыпала, тогда у меня было немного времени поплакать в тишине, не издавая звуков, потому что если бы я хоть раз всхлипнула, это бы закончилось так: мать взяла бы снова половую тряпку и начала по часовой стрелке вытирать мне слезы, перемешивая их с соплями, а такого я больше не хотела.

Самыми лучшими днями тогда были дни, когда моя мать в командировках, я гуляла сколько хотела и где хотела, дедушка с бабушкой как будто чувствовали вину передо мной и давали волю моим действиям.

Однажды я вышла на улицу летом погулять, было очень жарко, время было вечернее, около 5 вечера, не позднее. Было очень жарко, я надела привезенную матерью из командировки короткую желтую юбку и майку. Друзей во дворе у меня не было, поэтому я решила хотя бы походить вокруг дома, раз 10, чтобы подышать воздухом.

На третий обход дома я заметила, что за мной идет высокий худой мужчина, лет 30–35, в руке у него деревянная доска с вбитым туда гвоздем и он бил по листве деревьев. Мне стало страшно, я узнала его, это был наркоман из соседнего дома, мое сердце забилось очень быстро. Мне не было слишком страшно, потому что я на улице, еще светло, в трех метрах от торца моего дома станция скорой помощи, там всегда была открыта дверь и можно было попросить помощи или просто во дворе кричать и мне помогли бы.

Я ускорила шаг, чтобы поскорее добраться до двора или станции и услышала, что он тоже ускорился, он продолжал попутно хлестать доской по веткам. Тогда я решила идти не по асфальту, а срезать путь по земляной дорожке, она всегда была мокрая и грязная, взрослые никогда по ней не ходили, но он пошел, я сразу поняла, что он за мной. Я быстрым шагом пошла к своему подъезду, в то время подъездная дверь была обычная деревянная, без замка, я забежала в подъезд.