Сказки в стиле Сюр

Раньше допускалась малая доля любого алкоголя, но в последние сто лет на весь алкоголь ввели табу, слишком многие из бойцов стали спиваться. Даже стальные нервы рвались, словно подгнившие шелковые нити. Тихо поскрипывал белейший песок под черной подошвою армейских берц, Топор выставил упрямый, давно не бритый подбородок вверх, подставляя солнцу свое бледное лицо. Где-то, в пределах взгляда появились невысокие серые скалы, именно там, каждый раз на новом месте появлялась Дверь, пройдя через которую возможно было сразу попасть в пределы, где брал свое начало Предвечный мост, а там уже… но до Моста нужно еще дойти, а этого, так просто сделать, не дадут, сволочи… Интересно, что встанет на его пути сегодня? В прошлые его походы были пираты, стая оголодавших вервольфов, последним стал жутко занудный дракон средних размеров, до умопомрачения пытавшийся то ли сжечь, то ли просто сожрать его, заглотив целиком, в доспехах и с топором.

Каждый раз, что-то новое, но всегда одинаково смертельное и опасное, имеющее своей целью одно – задержать, остановить витязя Синей сотни Тавра, и по возможности сделать это навсегда. Что только не было, и только Черных волков не встречал Тавр, и по правде, молился Творцу, чтобы так продолжалось и дальше. Говорят, что встречу с Черными волками, за всю историю Мироздания пережил лишь один человек, и тот, после этой встречи, стал толи ветром, толи ураганом, навсегда перейдя в состояние эфемерного стихийного образа.

Думать, думать нельзя. Долгие раздумья могут помешать на пути к Цели.

Воин не имеет право на раздумья, когда есть Путь, это утверждали еще древние восточные мудрецы.

Она появилась со стороны востока, вместе со сменившимся с южного на восточный ветром. Чумазая Афродита в порванном на груди хитоне. Милое белокурое личико, высокая грудь и тонкая талия, из которой росли великолепные ножки, достойный лучшей фотомодели для любого из новомодных журналов в глянцевой обложке.

– Милый рыцарь, злые люди похитили меня, перебив всех слуг, мне чудом удалось бежать…– Он задумчиво вытирал ее слезы полой своего плаща, судорожно соображая, что делать с этой напастью.

– Вы ведь не бросите леди, одну, в этом диком краю…– она так доверчиво взглянула на Тавра, что того перекосило, словно от удара булавой, пришедшегося на голову не защищенную ни шлемом, ни каской.

– Ну, м-м-м-м, – Тавр пытался выдавить из себя любой вежливый отказ, но не находил приемлемого для ситуации ни поступка, ни ответа.