Сказки волшебной страны

Может, дело в твоей бабушке? Подумай сам. Может, ей одной тоскливо без тебя? А клубок многоцветный потому что жизнь тоже не всегда радость – бывает и грусть!

Егор вернулся домой удивлённый; он крепко сжимал в лапке волшебный клубок – подарок Маруси. Дома его ждала подружка-белка Анжелка.

– Ой! – затараторила шепелявая белка. – Какой чмех сегодня в школе был. Ужач! Чтрах! Пречтавляешь, папа купил мне на зиму новую личью шубку. Крачивую, жуть! Решила пошутить, надела шубку и явилачь в клачч; вхожу, капюшон накинула.

Вче, как заорут, под парты попрятались. Думали, начтоящая лича пожаловала. Барчучиха Катерина даже заплакала от чтраха. Вот чмех! Хи-хи, ха-ха!

– Тебе нравятся такие шуточки? – серьёзно спросил Егор. – Это не по-товарищески! Не понимаешь?

– Так, никто меня не узнал! – захохотала белка Анжелка. – Я хвочтом вильнула и утекла. Крачота! Шубу новую показала и уроки прогуляла!

– Анжелка, ты помнишь свою бабушку? – спросил Егор.

– А что её помнить, она в гнезде на чочеднем дереве чидит.

– Ты ей орешки носишь? Проведываешь? – озабоченно спросил Егор.

– Ой, когда мне? Я очень занята! – весело махнув хвостом, ответила белка. – Пошли в чад, на качелях покачаемся.

– На качелях качаться у тебя время есть? – удивлённо спросил суслик Егорка.

– Чравнил! – возмутилась белка. – На качелях – удовольчтвие!

Егор так сильно топнул лапкой, что звон пошёл по всему дому.

– Иди ты от меня, Анжелка и больше не приходи! Брысь отсюда, хвостатая!

Белка со страху сиганула в окно, только её и видели.

На звон прибежала мама Егорки, всплеснула лапками, заголосила:

– Егорушка, сусличонок, что случилось?!

– Вот что, мамуль, – твёрдо сказал Егор и зло сверкнул ухом. – У нас раскладушка есть?

Мама утвердительно кивнула.

– Давай! В комнате своей поставлю; спать на ней буду…

– Ой! – запричитала Егоркина мама. – Чем тебе кровать не угодила: мягонькая, тёпленькая, с пуховыми подушками?!

– На пуховых подушках, – сурово нахмурил брови Егор, – в моей комнате будет спать бабушка! Если кто-то бабуньку обидит – уеду к ней в деревню; жить там останусь.

Навсегда!

Мама Егорки замерла. Страшное слово «Навсегда!» прибило её к полу будто молоточком. Суслик, увидев испуганные глаза матери, смягчился:

– Когда за бабушкой поедем, мамуль? Давай сегодня! Она там одна, ей, наверное, страшно! Собирайся, мамуля!

Бабушку привезли и выделили ей отдельную комнату рядом с Егоркиной.