Сказки гор и ручьёв

– Пауна моя! – чуть слышно пролепетали его уста, – Оставь меня, дай мне умереть: я лишился зрения, стал слепой, и более уж не человек на свете!

– Нет, нет, не говори ты так! – воскликнула Пауна. – Ты ведь мой возлюбленный и скоро – с Божьего соизволения – будешь моим мужем. Но теперь – ни слова, молчи!

После этого утра прошло еще много томительно-длинных недель, недель, в продолжение которых Пауна без устали ухаживала за больным Таннасом, ни днем, ни ночью не отходя от него, когда в один прекрасный день в деревню, свернув с большой дороги, вошли два путника: какой-то слепой в солдатской шинели и со знаком отличия на груди и молодая девушка, заботливо поддерживавшая слепого под руку, и со счастливою радостною улыбкой объяснявшая каждому встречному: «Это мой жених! Он доблестный воин! Вы видите, грудь его украшена знаком отличия!»

– А также и лицо! – вздыхая, добавлял Таннас.

Никогда еще не бывало свадьбы более грандиозной и веселой. Со всех окрестных сёл и деревень собралась на свадебный пир несметная толпа гостей, и не было конца их соболезнованию по поводу свадьбы красавицы Пауны со слепым калекою.

Но Пауна, сияющая счастьем, с торжествующею улыбкой говорила всем:

– Я горжусь моим мужем. Он храбрый герой, и благодарю Бога, что сама здорова и сильна и стало быть имею возможность прокормить и его и себя.

Горную же вершину, которую видели объятой пламенем и, над которой стояло красное зарево, прозвали Piatra arsa – Опалённою скалою, так как и местные пастухи, да и некоторые альпийские охотники с клятвою уверяли, будто нашли они там совершенно обугленныекамни.

Йипи

Высясь близко одна возле другой, точно два исполинских зубца, и упорно глядя друг на друга, торчат среди группы бучдешских высот вершины Йипи. Между этими двумя вершинами, шумя и рассыпаясь влажною пылью, водопадом низвергается в долину горный поток Урлатоаре и ревёт и рвётся, пролагая себе дорогу к Прахове. Есть предание, гласящее, будто эти две вершины Йипи были во времена незапамятной старины братьями-близнецами, любившими друг друга так горячо, что жить друг без друга не могли.

Всем до последней крошки длились они между собою и во всём друг за друга стояли. Если же которому-либо из них случалось ушибиться, другой принимался плакать, и ничто утешить его не могло. Оба были так же прекрасны, как утро и вечер, оба были стройны как копья, как стрелы быстры, сильны как молодые медведи.