Сказки деда Игната

– Что это ты? Чем тебя старый дурень-то обидел? Оленька, Олечка, что ты плачешь? – дед встревожен, гладит девочку по голове, но та только сильней рыдает.

– Я… я… я …– заикается Оленька, сглатывая слезы, – я… я тоже старой буду. – Слезы текут уже ручьем. А дед смеется взахлеб.

– Не станешь, милая, а как станешь, так то не скоро, сначала подрастешь, красавицей станешь. Как мама.

– Как мама? – переспрашивает Оленька.

– Как мама. – Соглашается дед.

– Поскорее бы… – шепчет Оленька, вытирая слезы. Вдруг она замирает, пораженная случайным открытием.

– Ну что про снегирика? Жил, значит, мальчик на свете…

Но внучка уже не слушает, она прикладывает палец к дедовым губам, дед Игнат умолкает.

– Деда, – шепотом, – деда, – уже чуть громче, – а бабушка, что? Тоже красивая была?

– А она и сейчас красавица хоть куда! Но тебе потом карточки покажу. Знаешь, какая бабушка в молодости-то красавица была?! Ууу, обзавидуешься.

Девочке уже не до сказок. Изнутри щекочет взрослая тайна: бабушки тоже были маленькие…

МЕШОК ДОБРОТЫ

За город мы выбрались втроем. Маша и Галина Викторовна остались за хозяек. На все наши уговоры отвечали улыбкой, так что, в конце концов, мы оставили их в покое. В последнее время все больше сидевший дома дед Игнат в то утро был необычайно бодр для своих лет и характера. Не в первый раз замечаю, что Оленька имеет особую власть над стариком. Стоит девочке состроить одну из своих гримасок, улыбнуться лукаво, как дед Игнат готов исполнить любой ее каприз.

Вот и в тот день согласился без всяких уговоров. Вскочила Оленька из постели вся взволнованная от приснившегося сна и прямиком к деду: «Я сон видела! В лес хочу!». За завтраком решили – идем! Ну а если честно, то и решать особо нечего было, старик и девочка обо всем уже договорились, оставалось мне дать свое согласие, с чем я благополучно справился. Наши мамы и бабушки напекли нам блинов, всунули в сумку банку варенья и благословили на скорое возвращение.

Я все боялся, что Оленьке трудно будет выдержать двухчасовую поездку в электричке. Но к моему удивлению и даже, признаюсь честно, стыду незабвенная парочка провела это время куда лучше, чем ваш покорный слуга. В душном вагоне, где как назло ни одна форточка не открывалось, ехало человек двадцать с небольшим. Я уселся у окна и долго считал столбы, бегущие вдоль железнодорожной линии.