Сказки для Полины

«Ну и что, что у него раки в бороде, – говорила сама себе Ах-Какая-Прелесть, – и

что, что глаза такие большие? – она вспомнила даже, что от кого-то слышала,

что где-то большие глаза считаются признаком красоты, и чем больше, тем

красивее – зато он добрый, нежный, застенчивый и вообще…»

И Ах-Какая-Прелесть уже представляла себе, как они с Водяником, вдвоём,

сидят вечерком на лавочке перед домом и считают падающие звёзды, и

загадывают желания, а то и плавают вместе, взявшись за ручки, в глубине…

– Передай Водянику, – просила Ах-Какая-Прелесть лягушку, – что я хочу его

видеть.

И лягушка передавала и, приставив лапку к своему рту до ушей и переходя на

секретный тон, добавляла от себя: «А может – она уже готова пойти к тебе в

жёны».

Но Водяник, ни в какую: «Лучше возьму в жёны такую же уродину, как сам».

Да, это было уже слишком, и Ах-Какая-Прелесть пошла на край леса, туда, где

жила одна Вештица… да ты, конечно, не знаешь кто такая Вештица.

глазки косят, носик длинный и крючком, сама косматенькая, ножки

волосатенькие, и выглядит, как старушоночка, но самое главное – она знает

заклинания, может приготовлять волшебные мази и, как ведьма может летать

верхом на помеле.

Ах-Какая-Прелесть рассказала Вештице о своём случае, мол, Водяник…

«Лучше возьму в жёны такую же уродину, как сам».

– Это, пожалуйста, – сказала Вештица, – из уродливого Водяника красавца не

сде-лаешь, а тебя сделать уродиной – с удовольствием, и платы не возьму.

– Как это уродиной? – спросила Ах-Какая-Прелесть.

– Да так, – ответила Вештица, – твои прелести положим на полку, может, кому

пригодятся, а тебя подправим так, что будешь для Водяника вполне пригодной;

сегодня как раз колдовская ночь, так что приходи на Топкое болото. Только,

ровно в полночь, когда Голубая Синюха распустится, – добавила Вештица, а Ах-

Какая-Прелесть уже бежала домой.

«Как же, как же, как же?» – думала она.

Прибежала домой и заплакала, очень жалко ей стало свои прелести складывать

на полку. И Водяника жалко: что ж он, так всю жизнь и будет с какой-нибудь

уродиной жить?

Помчалась снова на бережок, а там уже лягушка ждёт:

«Вот,– говорит, – тебе ожерелье! Из заморских ракушек. Водяник сам, своими

руками изготовил, а на словах велел передать, что никакое ожерелье и никакие

изумруды всё равно не сравнятся с твоими прелестями».