Сказки о главном

– Меня нельзя долго держать, сгореть можно. Загадывай, что желаешь?– спросила она.

– Мне ничего не нужно. Нужно моим детям. Хотят они пуститься в мировое плавание, убереги их. Ты же знаешь, как я их люблю и берегу.

– Да, знаю, что любишь своих детей. А они тебя любят? – спросила рыбка.

– Любят, любят, – ответил рыбак. – Ой, у меня уже руки горят, – закричал он.

– Отпускай меня и жди моей помощи, – рыбак отпустил рыбку в море, и она поплыла, только свет золотой от нее остался.

Отправились дети рыбака в мировое плавание на корабле, и крикнул старику-рыбак:

– Береги себя, и возвращайтесь скорей.

– Не волнуйся, отец. Через месяц вернемся.

И золотая рыбка отправилась вместе с ними.

Через месяц возвращаются дети с плавания грустные и мрачные, а рыбак их на берегу встречает:

– Что случилось, дети мои?

– Отстань отец, не до тебя сейчас,– и направились в дом, а старик за ними.

– Что случилось?

– Отстань!

Рыбак сел возле берега и заплакал и вспомнил о золотой рыбке и решил вызвать ее на помощь.

– Приди на помощь, золотая рыбка! – кричал рыбак.

– Что желаешь мой хозяин? – спросила золотая рыбка.

– Мои дети грустные вернулись с плавания, не знаю, что и делать?

– Но они же вернулись живые и здоровые. Как ты просил, так я и исполнила твое желание.

– Но они в мою сторону совсем не смотрят?

– А что же ты хочешь рыбак. Я уберегла их жизнь в плавании, когда они в штормовую беду попали, но они лишились удовольствия.

А когда ты избавишь их от удовольствия опекать их, тогда они твою жизнь начнут спасать, – произнесла рыбка и исчезла в море только золотой свет от нее остался.

Сказка-Огорчение

Огорчение- беда

Шла беда по лесу и искала пенечек, чтобы присесть и отдохнуть от длинной дороги. За плечом у нее висел рюкзачок, в котором она несла огорчение.

– Вот и пенек! – обрадовалось горе.– Сил больше нет идти по лесу.

Она посмотрела на сваленное рядом дерево и подумала:

– Ох! Да я же здесь уже была.

Вторую ночь кружусь возле одного и того же места.

Огорчение стало вихляться в рюкзаке, и послышался тонкий голосок:

– Когда ты меня уже выпустишь отсюда. Засиделось я. Дышать мне нечем.

Беда сидела-сидела, и стало глубоко вздыхать.

– Ой! Не могу уже идти. Ноги не ведут! – и упала от усталости на землю.

Рюкзак расстегнулся, и оттуда вывалилось огорчение. Оно подползло к беде и взглянуло ей в глаза.