Сказки о тех, кто лапой чешет ухо

 – Принеси-ка, вон тот мешок, что в прошлом году туристы под берёзой бросили!

Кукушка быстренько сгоняла туда и обратно, и вручила медведю довольно большой мешок.

– Подставляй, косолапый, мешок буду орехи трясти!

Ветви кедра заколыхались, как при сильном ветре, с них обильным дождём посыпались шишки.

– Ну что! Хватит мешка орехов? – спросил кедр.

– Хватит! – удовлетворённо крякнул медведь и, взваливая себе на хребтину нелёгкую поклажу.

– Съедите, приходи!

Кедр увидел, как медведь, сгибаясь под тяжестью ноши, зашагал в лес, а бобёр поскакал в другую сторону.

– Ты куда бобёр? – закричал кедр. – Не бойся, он больше не тронет!

– Я не боюсь! – услышал кедр голос удаляющегося бобра. – За сухим деревом побежал. Запруду достраивать надо! Больше не буду молодые деревца грызть, пусть растут! Они ведь тоже чьи-то детки… Лучше дружить! Правда?!

– Правда… – тихо ответил кедр. – Дружить оно приятнее…

О волке и зайце

Заяц по прозвищу Косой бежал по лесу, петляя и затаиваясь. Он не просто бежал, он уходил от погони.

Волк преследовал его с первого луча солнца. Сейчас солнечный диск висел прямо над головой, значит, погоня длилась целое утро. Скорость зайца больше, чем у волка, но в данный момент Косой начал задыхаться – он устал.

– Как надоело так жить! – грустно подумал заяц. – За что всё это? Почему я должен трястись от страха, съедят меня сегодня или нет? Почему каждое утро я должен рассматривать свою шкурку, достаточно ли она бела, не будет ли меня видно на снегу? Почему боюсь каждого треска, каждого всплеска, каждого вздоха?

Заяц прыгнул в сугроб, и быстро работая лапами, зарылся в снег.

Авось пронесёт! Ан нет! Дрожь в теле была так велика, что убежище разрушилось мгновенно и заяц стал виден как на ладони.

– Вперёд, Косой, вперёд! – крикнуло его трусливое сердечко, и заяц побежал.

– Сколько мне лет? – думал заяц. – Не знаю, сколько мне лет! Зато точно помню, что уходил от лисы четыре раза, от волка – три, даже от кабана один раз убегал. Это только в этом году! Сколько мне лет, не помню! Помню все свои ночные страхи, все свои дневные горести, все свои утренние беды.

Не помню ничего хорошего. Сам я прекрасное животное: никого не ем, не с кем не воюю, никого не пугаю. За что мне такая жизнь! Всё!

Заяц резко остановился и замер.

– Всё! – сказал он себе. – Сейчас заберусь на это дерево, если достанет, пусть съест!

Заяц поднялся по ветвям почти на самую верхушку, свернулся клубочком и затих.