Двенадцать миллиардов

– У выхода, под черным плащом. Не думала, что ты про нее вспомнишь. Разве тебе мало, того оружия что мы взяли с твоего звездолета, – ответила Юля, указывая на темно-коричневую амуницию и большой армейский чемодан.

– У меня с ними свои счеты! – в привычной ему холодной манере ответил Вернон. Не удостоив свою собеседницу даже мимолетным взглядом, он снова погрузился в свои мрачные размышления. Взяв со стола белый капроновый бинт, он обмотал им кровоточащую ладонь и направился к чемодану с оружием.

Капли его крови все еще продолжали стекать на пол сквозь проделанное ножом отверстие в столе.

~ * * * ~

Лучи восходящего утреннего солнца начинали медленно окутывать своим позолоченным покрывалом мегаполис в то время, как корабль Юлии медленно снижался пролетая сквозь один из спальных районов. Маневрировать среди тысяч небоскребов с каждым годом становилось все сложнее. То тут, то там с разных этажей невероятно высоких зданий вылетали то автоматические дроиды доставщики товаров, то роботизированные воздушные автобусы и такси, то пилотируемые людьми полупрозрачные капсулы.

Едва не задев одну из них, Юлия все же добралась до нулевого уровня и высадила Верона неподалеку от транспортного парка. Здесь на нескольких сотнях квадратных метров расположились тысячи различных летательных аппаратов: какие-то совсем старые, кажущиеся едва ли готовыми преодолеть притяжение планеты, какие-то вполне современные и большие, блестящие натертыми алюминиевыми пластинами, вдалеке красовались и вовсе совсем новые экземпляры, только что вышедшие с конвейера гражданского авиационного завода.

– Мне нужно что-то, что сможет долететь сюда, – тщательно прикрывая свое лицо черным капюшоном, Вернон показал оператору, занимающемуся арендой летательных аппаратов, на точку на голографической карте, и тот без промедления называл ему цену.

– Сто пятьдесят солнечных кредитов, если на самой простой капсуле.

Плюс топливо и страховой депозит.

– Да это же грабеж, – произнес Вернон, хотя и знал заранее, что какая бы цифра не прозвучала, для его пустого кошелька, она все равно бы оказалось запредельной.

– Эй, не я фиксирую цены. Ко мне какие претензии? – пожилой седоволосый мужчина демонстративно отвернулся и продолжил коротать свое рабочее время за экраном трехмерного проектора, транслирующего последние события с торжественной церемонии.