Пламя и ветер

Или хотя бы дерево с именами…

Теперь на смерть осуждали очень редко, только в исключительных и скандальных случаях. И Стена превратилась в одну из тех вещей, которые снятся в кошмарах и которыми родители пугают непослушных детей.

Постепенно поезд удалился от стены, я вернулась в купе. Пустота в мыслях сменилась обычными переживаниями. "Кукушонок, кукушонок", – слышалось в грохоте колес. В письме я и словом не обмолвилась о своей особенности, неполноценности. Наверняка Фернвальд не догадывается, что дара у меня нет: ведь он разорвал отношения с семьей, когда я была еще младенцем.

А слухи о том, что я “кукушонок” вряд ли доползли до столицы: теперь древняя кровь не добавляла ни статуса, ни важности, а титулы сохранились как дань истории и имели значение только для тех, кто их носил.

Интересно, что скажет Фернвальд, когда я открою ему правду? Подожмет губы как мама? Ограничится холодным молчанием? Если у дяди окажется хуже, чем дома, тогда…

Наверное, тогда я сбегу. Будет больно и горько отказываться от цели, ради которой я и еду в столицу, ради которой написала дяде.

Но ничего. Сбежав, я попробую устроиться – посудомойкой, уборщицей, хоть кем-то – на судно, плавающее по неспокойным западным морям. Там дуют свирепые ветра; может, они смогут унести мои мысли.

Глава 3. Прибытие

Ночь лязгала колесами, будила плачем ребенка и убаюкивала колыбельной его матери. Стены купе оказались тонкими, я слышала каждый звук и шорох, вертелась на жесткой кровати. Проснувшись утром, не почувствовала себя отдохнувшей.

Захотелось выйти на свежий воздух, но до столицы остановок больше не планировалось.

В уборной, рядом с зеркалом в мыльных разводах, обнаружилось окно с откидной форточкой. Я приникла к нему, жадно глотая сырой воздух, пахнущий металлом и машинным маслом.

В пригород столицы поезд въехал ближе к полудню. Я с удивлением смотрела на плотно примыкающие друг ко другу высокие дома в три, четыре и даже пять этажей, на улицы, заполненные механическими повозками.

Когда поезд остановился, я не сразу поняла, что прибыла на вокзал, таким нарядным было это здание.

На платформе толпились люди с чемоданами, сумками, мешками и корзинками. Пестрые, громкие, непохожие на жителей моего тихого города. Незнакомые. Я растерялась: предстояло выйти из вагона, пробраться сквозь толпу, свериться с картой, разобраться в расписании повозок. Раньше такие мысли меня не пугали: в кармане лежали записка с адресом и подготовленная заранее карта.