Кокон

Отец Воика задумчиво рассуждал, много лет назад: "Огороди территорию флажками, запусти парочку страшных слухов, и со временем они укоренятся, станут неотделимы от правды. И никто больше не сунется туда, где раньше собирали грибы и ягоды".

– Не думай о злых языках, Митка. Но ты и впрямь сунулась, куда не следовало. Я постараюсь помочь, но… Ты ведь знаешь, у меня и подходящих лекарств немного. Заранее прости меня, если что-то пойдет не так…

Она замолчала. Внутри все так и кипело, клокотало: что ты делаешь, она же совсем ребенок.

Это жестоко – говорить, что все может плохо кончиться. Но и лгать язык не поворачивался. Повисло тягостное молчание, Митка глубоко вздыхала, грудь вздымалась и опадала. А потом девочка махнула рукой и сказала – так просто, словно речь шла о какой-нибудь ерунде:

– Ладно, как будет, так будет. А тайну свою вы мне все таки расскажите, если не сейчас, то потом.

– Верно, мы найдем время поболтать. Ложись-ка под одеяло, а я сбегаю за лекарствами. И постараюсь успокоить твою маму.

– Вы все ей расскажете?

– Да, – не стала врать Весея и вышла за дверь.

Коридор встретил ее тишиной и полумраком, лишь у кухни виднелась полоска света. Весея направилась туда.

Ждана спала, уронив голову на скрещенные руки, Воик сидел напротив и тоже едва не клевал носом. Свитер хозяина дома был слишком большим для тринадцатилетнего мальчишки. Воик тонул в нем, казался болезненно худым.

На кухне пахло успокоительным настоем. Весея вопросительно посмотрела на сына, тот пожал плечами:

– Тетя Ждана попросила меня заварить успокоительный напиток.

Выпила две чашки, посидела чуть-чуть. А потом я смотрю – она голову свесила, глаза закрыла.

– Переволновалась. Ничего страшного, пусть поспит. Сейчас за лекарствами схожу, а вот после придется ее разбудить.

– Я с тобой.

– Останься, – Весея покачала головой. – Присмотри за ними. Ждана проснется, испугается, что нас с тобой нет… Только, пожалуйста, Воик, не нужно заходить к Митке: и ее потревожишь, и сам, чего доброго…

Сын нахмурился.

Весея потрепала его по голове, пропустила жесткие черные волосы между пальцев. Мальчишка отстранился, нахохлился точно воробушек. И правда, взрослый уже, зачем ему мамины нежности.

– Держись, я скоро вернусь.

– Давай быстрее.

Осень для жителей поселка – нелюбимое время. В домах сыро и стыло, отопление включают лишь к зиме, а до этого приходится перебиваться вязаными свитерами, стегаными одеялами и обогревателями.