Кокон

Коллеги перешептывались-переглядывались, скидывались на фрукты, чай, предметы первой необходимости, собирались вечером в больницу. Говорили, что Деян был, может, не самым примерным – да что скрывать, – трудным человеком. Добавляли: но он же молодой парень, вся жизнь впереди. Удивлялись: какая нелегкая понесла его в лес в такое время?

Кто-то подошел к Сид, предложил присоединиться. Сердце пропустило удар, ухнуло куда-то вниз. Но она и виду не подала. Согласилась – неожиданно для себя и других. Собиралась после работы, напряженная до немоты в ногах, шла словно на казнь.

И как же ей хотелось рассмеяться, когда хмурый доктор, пряча глаза, объяснил, почему Деян не сможет принять гостей. Оказалось, он не только переломал себе половину костей. Деян сошел с ума. «Родную мать не различает, не знаем, что и делать», – сетовал доктор.

Дверь в палату за его спиной отворилась, в коридор вышел друг Деяна, один из складских охранников. Обвел взглядом коллег, зацепился за Сидириссу. Лицо его вытянулось, побелело.

Мужчина сгреб бедного доктора за шиворот, словно сам был помешанным, указал на Сид трясущимся пальцем: «Это все она, ведьма! Деян тогда сказал, что хочет… ее… с ней….»

Сид, до того не отрывавшая глаз от пола, вскинула голову. Губы растянулись в кривой усмешке:

«И что же он хотел со мной?»

Мужчина осекся, тяжело сглотнул.

«Ну?»

«Ничего», – пробормотал, отводя глаза. А Сид все-таки не смогла сдержать улыбку.

После…

Казалось, ситуация повторилась, только на этот раз над ней никто не смеялся.

Не было издевок, попыток задеть. Зато появился страх, пока зыбкий, смутный. Сид до сих пор не знала, что стало его причиной – слухи, догадки? Реакция Деяна – тот начинал биться в припадке, стоило ему только завидеть Сид издали, на другой стороне улицы. Сид было жаль его мать, неплохую, в общем-то, женщину, которая без устали суетилась вокруг искалеченного сына, обхаживала его, заботилась, выводила на прогулки. Заново учила говорить, пользоваться ложкой и вилкой, мыться.

Или, может быть, боялись оттого, что она больше не прятала глаза. Стоило кому-нибудь сунуться к Сид, той находилось чем ответить. Внимательным, тяжелым взглядом, резким словом.

В самой себе она тоже чувствовала перемены – внутри словно вращались огромные жернова, перемалывали-перекручивали. В какой-то момент Сид осознала, что уже пережила самое страшное, потеряла все, что могла потерять. Правда, оставался Маро, добрый ласковый Маро, но он быстро дряхлел.