Кокон

Бомбочки, что роскошными цветами распускались в кипятке. Прессованные таблетки, от которых нужно было аккуратно отпилить краешек. Наставник относился ко всему этому богатству так трепетно, что мог выйти из себя, если кто-то начнет заваривать чай, не промыв его сперва. Любил рассказывать, как правильно пить, сколько раз можно заваривать, как и при какой температуре промывать.

Элль выбрала чай и вернулась в комнату, подошла к кофейному столику, над которым, заключенные в раму картины, странные животные шли на закат – на длинных паучьих ногах.

Элль любила их разглядывать, пока закипал чайник.

– Ты еще скучаешь по ней?

Вздрогнув от неожиданности, Элль ошпарила пальцы кипятком. Настороженно покосилась на наставника: мужчина, как всегда опрятный, в строгом сером костюме, с аккуратно зачесанными волосами, листал записную книжку. “Показалось, что ли? Это ведь точно не Голос сказал…” – удивленно подумала она.

Разумеется, она скучала. Радовалась, что воспитатели, очищая комнату от вещей Алии, не тронули мелочи, которые подруга, следуя своей странной привычке, бездумно подбирала на улице: монетки, поломанные заколки, перья, детали от мозаик, крючки и пуговицы, спичечные коробки.

Среди всей этой ерунды оказался камешек с отверстием посередине – и с голосом, который Элль услышала, взяв камень в руки. Это случилось полтора года назад, когда ее, наконец, – со следами от уколов, с гудящей от воспитательных бесед головой, – отпустили из лазарета в свою комнату.

В лазарете Элль доходчиво объяснили, что тему исчезновений лучше не поднимать, иначе снова напоят успокоительными.

Она навсегда запомнила то жуткое состояние: неподъемное, неповоротливое тело, влипшее в кровать. Комната медленно вращается перед глазами, и в какой-то момент наваливается такая апатия, что на все становится плевать. Потому Элль молчала, даже когда вопросы жгли горло и щекотали язык.

Дела были бы совсем плохи, если бы не Голос. Он задавал уйму вопросов, заставлял играть: плести гусеницы из слов, когда последняя буква становилась первой, загадывать друг другу загадки.

“То, что ты выбрала, большое?” –“Да” – “Живое?” – “Да. Нет. Не совсем”, – “Наверное, это…”

Голос не помнил своего имени, пола и возраста; не мог сказать, как оказался в камне, но совершенно определенно знал, что когда-то был человеком. Какое-то время он провел на дне, в брюхе рыбы, в трюме корабля, потом снова на дне. Затем оказался на северном побережье, где его подобрала Алли.