Сказки старого леса. Книга 1. Испытание Верой

Он даже позвал её тихонечко, а один раз, осмелев, рукой коснулся, но старушка, как склонилась над корытом с девочкой, так и продолжала шептать… всю ночь… и весь день… и ещё ночь…

И только на утро третьего дня совсем выбившегося из сил мальчика, задремавшего прямо на полу возле печки, разбудил знакомый голос.

– Всё богатство своё проспишь. Подымайся ужо.

Ваня подскочил как ошпаренный. Огляделся и, никого не увидев, бросился на улицу, чуть не столкнувшись со старушкой. Та сидела на пороге, щурясь на солнце.

– Ой, бабушка, я и прикорнул-то только минуточку одну.

– Да мы, почитай, уже часа два с подружкой твоей новой храп богатырский слушаем. Горазд ты носом свистеть, прямо как свёкор-батюшка апосля попойки.

– Простите, бабушка, уморился.

– А ты как хотел? Не передумал ещё колдовству учиться?

– Ой, боязно.

– А у тебя вроде как и выбора больше не осталось. Теперича каждый будет норовить тебе болячку свою показать. Так и станешь всех ко мне в лес таскать?

– Боязно, что могу не оправдать доверие ваше, учите меня, бабушка.

– С этим погодим пока. Сейчас топай в деревню свою, ребёночка отнеси родителям, с ума поди сходят. Девочку я покормила, спит она. Мамке её накажешь, чтобы поначалу молока побольше давала.

– Понятно дело, молочко вона какое приятное.

– Молоко крепит сильно, а ей этого сейчас больше всего и надобно. Скажешь, что здорова она и дочка её теперь здорова… А ну, сделай рожу пострашнее…

Ваня сначала не понял, затем попытался скривить гримасу.

– Во-во, с таким видом муженька у ней на разговор отзовёшь. Перескажи ему так: бабка, мол, которая лечила, сказывала, что жена его здорова, а гнилуха в нём прячется. И если он, поганец, ещё раз попрекнёт бабу, то она сама проследит, чтобы у него отсохло… – старушка замолчала.

– Что отсохло? Рука али нога?

– Не говори, чего, пущай сам угадывает. Так доходчивей будет.

– Бабушка, а как вы узнали, что болезнь в нём сидит?

– Да откуда ж мне знать, но им сподручней станет так жить.

– Я мигом обернусь, одна нога здесь – другая там.

– Не торопись. Когда возвернёшься, не пугайся, я спать буду.

– Долго?

– Как получится, последний раз после ентого корешка аккурат неделю продрыхла.

– Ух ты… Бабушка, а что за корешок такой? Неужто совсем названия нет?

– Как не быть, есть, наверное… Только я тебе ужо сказывала, не запоминаются мне названия людские. Как вижу цветок, как чувствую траву, так и прозываю по-своему.