Роковая ошибка

Казалось, что раскалившийся асфальт вот-вот начнет выделять невидимые пары, обжигая ноги прохожих, а разбушевавшиеся солнечные лучи расплавлять краску автомобилей. Дима бросил взгляд в сторону недалеко припаркованной машины. Он обожал черный цвет и не мог себе представить другого оттенка для своего костюма, ботинок и автомобиля, хотя прекрасно понимал, что в такие дни транспортное средство превращается в дьявольскую микроволновую печку.

Рядом с их конторой всегда было очень людно. Неподалеку находились два здания детских садов, открытая спортивная и детская площадка.

Правление компании специально выбрало это место для своей штаб-квартиры, им так не хотелось, чтобы все вокруг было погружено в асфальт и заборы.

Внезапно он услышал чей-то плач совсем рядом с собой. Маленькая худенькая девочка в ситцевом платье горько заливалась слезами. Сердце Димы напряглось, и он с тревогой в душе подошел к маленькой девочке.

– Крошка, что случилось?

Девочка не отвечала и, даже не посмотрев на Диму, принялась плакать еще сильнее.

– Принцесса! Послушай меня, пожалуйста. Если ты перестанешь плакать, я попытаюсь помочь тебе, – он взял ее руки и прислонил к своей щеке.

Девочка стала успокаиваться, и теперь, приблизившись к ней, он смог рассмотреть ее получше. Длинные волнистые волосы беспорядочно высовывались из-под маленькой синей шапочки с беленькими полосками. Маленькие ушки и немного приподнятый вверх носик, выразительные брови, красные пухленькие губки, делали ее очень милой и забавной.

Крошечные веснушки на щеках шли ей, как никому другому.

– У меня больше нет мамы… – вытирая крошечным розовым платочком глаза, проплакала девочка.

– Как нет? – с недоумением переспросил Дима и присел перед ней, чтобы быть поближе.

– Я маме не нужна, – снова заревела девочка.

– Стоп. Стоп. Стоп. Давай успокоимся, – Дима прижал ее поближе к себе и почувствовал, как девочка начала приходить в себя. Где же твои родители?

– Я им не нужна.

– Как это не нужна? Конечно же, нужна.

Ты просто потерялась?

– Нет! Они меня наказали, и я ушла, – потупив взор, всхлипывая ответила девочка.

Дети были слабым местом Димы. Лицезрение их страданий было одним из самих страшных его кошмаров.

– Так, так, так… Давай сделаем глубокий вздох и затем досчитаем до десяти. Я буду здесь рядом с тобой и тоже посчитаю.

Девочка сделала глубокий вздох, но считать не стала.

– Раз, два… – начал Дима, но девочка, будто нарочно, продолжала молчать.