Роковая ошибка

Мягкие деревянные стулья, узорно обитые плюшем, были очень комфортными, сама комната купалась в свете от огромной многоламповой люстры. На идеально отлакированном большом дубовом столе стояли три бокала и плоская ваза с фруктами. Где-то вдалеке едва заметно работал телевизор, и диктор неспешным голосом зачитывал последние статистические данные о демографической ситуации: «В прошлом году в России было зарегистрировано почти один миллион браков и более шестисот тысяч разводов…».

– Вот так вот, – вздохнув, произнес отец.

 – Ты представляешь, что это такое? Это же больше чем каждый второй.

Дима сидел молча, внимая словам отца.

– Вот до чего довел людей капитализм. Везде у нас теперь индивидуалисты. А в браке так нельзя. Всегда нужно уметь находить общий язык. Вот толи дело у нас во времена социализма. Что главное было? Правильно! Общество! А что ячейка общества? Семья! Вот и держались друг за друга. Да, были и ссоры и крики, но чтобы до развода – никогда. Сейчас каждый сам себе орел – чуть что не понравилось, сразу все – развод и девичья фамилия.

Разве это семья? Знаешь, как это называется? Корпорация! Сделка! Ты мне – я тебе! Расписываем обязанности, брачный контракт, раздельный бюджет – вот тебе современная семья.

– И что же ты предлагаешь? – Дима откинулся на заднюю спинку стула и, закинув ногу на ногу, в задумчивости взялся правой рукой за подбородок.

– Ничего я не предлагаю. Строй нынче такой. Это же система, в ней мы все винтики. Все запрограммировано. Единая система – это единый порядок, единый порядок – единые правила, единые правила – единое мировоззрение людей.

Система диктует правила в сознании людей, в их взаимоотношениях! – назидательно покачивая указательным пальцем, молвил отец.

Дима одобрительно закивал головой. Он соглашался со многими мудрыми заключениями отца и очень уважал его мнение. Петр Иванович, прочитавший не одну сотню книг по социологии и психологии, не мыслил себе завершения ужина без философской беседы. Он не безосновательно считал, что это сплачивает семью, а заодно и позволяет обменяться мнениями в спорах, в которых, как известно, и рождается истина.

Они еще долго сидели втроем за круглым столом. Мария Николаевна почти не вмешивалась в разговор, лишь изредка вставляла саркастические замечания, которые она так любила, и не мыслила любой спор без подобных прагматичных добавлений, разряжающих обстановку. Петр Иванович, напротив, как и любой мужчина, выражался всегда предельно конкретно и недвусмысленно.