Любовь на двоих. Строптивая невеста. Книга 1

– Некогда плакаться, у тебя еще будет время поподтирать мне сопли.

– Э-эх… Поехали. Слышал бы тебя твой папа! Я лишнее слово у вас в гостях сказать боюсь, чтоб не опозориться. А ты так круто загибаешь. Начинай вживаться в образ запуганной овечки.

– При папе мне полезно будет побыть правильной дочерью, ему после всего волноваться вообще нельзя.

– Ох! Вылечила, похоже, тебя, только не к добру все это, – Лана забрала поднос и пошлепала на кухню. – Не к добру, – продолжала она бормотать себе под нос.

 – И я могу тебе точно сказать, кто бы еще потащился в такую рань за булочкой для тебя. Он едва тебе тапки в зубах не приносит, а то булочка…

– Так… не забыть, еще отцу позвонить, – Ася засуетилась возле туалетного столика, не уделив внимания ворчанию любимой подруги.

– Ну, здравствуй-здравствуй, Наташенька! – Григорий Филиппович Вересковский обнял и поцеловал жену, встречавшую его прямо в холле их особняка. – Все подготовил, все уладил. Ждем дочь и выслушаем ее решение.

По телефону вроде бы голос был не очень жесткий. Прогноз в целом положительный.

– Твои бы слова…, – вздохнула Вересковская.

Наталья Михайловна в свои пятьдесят пять не выглядела на свой возраст. Не тронутые сединой гладкие черные волосы и также нетронутое годами лицо, смуглое от природы, с кожей оливкового оттенка. Все такая же стройная, как и в молодости, строгая и покорная одновременно, она являла собой образ тех женщин, которых сейчас редко можно встретить. Прожив больше тридцати лет, рядом с мужем, в любви и согласии, бок о бок с радостями и несчастьями всегда вместе, она была настоящим титановым тылом своего супруга.

А он любил ее, свою Наташеньку, как и много лет назад, хотя и утверждал всегда, что именно взаимное уважение есть прочная основа каждой семьи. А любовь, вроде как, и не причем. Каждая женщина сказала бы про этот союз: вот, что значит, по-настоящему быть замужем.

– Что у Воронцовых?

– Не спрашивай! – Наталья махнула рукой.

Когда звонили Алексу, Элеонора не смогла из себя ни слова выдавить, только разрыдалась в трубку.

– Да, дела неважные.

– Куда уж. Мне самой пришлось успокоить мальчика насчет матери и сообщить о гибели Виктора.

– И?

– Старался держаться будто бы, но, как мне показалось, только делал вид. Ты же знаешь, он боготворил отца. А теперь, он вдали от дома, еще и попрощаться не получится. К тому же заварили вы кашу, а детям расхлебывать. Слов нет.