Снежная королева

Артур в ужасе остановился и, казалось, протрезвел на глазах. Снежана только засмеялась. Ее звонкий смех раскатился по водоему, и лед окончательно провалился. Залевский оказался в воде, но еще каким-то чудом удерживался за края.

– Снежана… – прохрипел он.

– Похоже, вам дорого себя продать у меня уже не получится. Я бы подала вам руку, но продажная я, знаете ли. Вдруг я тоже провалюсь? Нет здесь моей выгоды.

– Снежана… – слабо повторил Артур.

– Единственное, о чем я жалею, что приходится позволять жить таким моральным уродам, как вы, Артур Арнольдович! – она снова рассмеялась.

Этот приятный звонкий колокольчик стал постепенно стихать, пока не превратил окружающую действительность в давящую глухую тишину. Сознание местами возвращалось, и тогда он слышал фразы суетившихся вокруг людей:

– Жив… Лед толстый, не мог провалиться… Что-то случилось… Реанимация… Обойдется… и снова ее смех.

Естественно, она не позволила ему умереть. Естественно, она остановила ледокол и позвала на помощь, зная, что ему ничего не угрожает.

И стерла из его памяти все, что было необходимо, оставив только то, что заставит задуматься.

После несчастного случая на катке Артур Залевский попал в больницу с воспалением легких. Снежана выглядела героиней, спасшей ему жизнь, рискуя своей. Естественно, она ничем не рисковала, поскольку спокойно могла ходить по водной глади, как по зеркалу. Она, как обычно, предусмотрела все. Кроме одного. Что-то в нем сломалось. После этого жестокого, но поучительного (с точки зрения Снежаны) случая врач констатировал у пострадавшего большой стресс и как следствие – депрессию.

Залевский не хотел никого видеть и ни с кем говорить. Он лежал все время молча, не желая рассказывать о том, что произошло. В ушах все время стоял треск раскалывающегося под ногами льда и смех Снежаны, будто злой ведьмы, решившей единолично наказать его за все грехи. Но, возможно, это и есть стресс, о котором говорит доктор. Возможно, ему привиделся злой блеск в ее глазах. В самом деле! Она ведь спасла ему жизнь. И этот факт неоспорим.

***

Снежана таращилась на свое отражение в зеркале, автоматически заплетая косу, и просчитывала возможные варианты. Ну, пусть она слегка переборщила. Нет. Вряд ли мать примет во внимание, что он ее оскорбил, притом дважды. Все-таки закон есть закон, и нарушать его нельзя. А Снежана нарушила, и сильно, хотя все равно ни о чем не жалела.

В дверь просунулась белокурая голова брата:

– Ты как? Готова?

– Готова.