Сказочные самоцветы Дагестана

Кара-Катыр понимал, что никакой надежды выполнить эти три задачи у него нет, но возвращаться без красавицы Бермес он не мог, и, кроме того, ему обещали помочь пятеро его друзей. Поэтому, как только наступило утро, бабушка Ажай отправилась к Алмас-хану и сказала ему, что за его дочерью пришел какой-то джигит и его пять друзей.

– Вай, машалла! – обрадовался Алмас-хан. – Давно у нас не было такой славной забавы. Ну-ка, приведите мою самую злую собаку!

Тут вышел вперёд рыжий волк и, стараясь выглядеть ещё несчастней и голодней, чем он казался, проговорил:

– Будь справедлив, Алмас-хан.

Хан посмотрел на худого и заморенного волка и рассмеялся, а самая злая собака испугалась и убежала. Волк догнал её одним скоком и растерзал.

– Эй, слуги, скорей позовите сюда Энем! – крикнул побледневший Алмас-хан.

Это ведь впервые нашлись смельчаки, которые уцелели после первого ханского испытания.

– Справедливый хан, – сказал тогда олений пастух, – разреши мне вместо Кара-Катыра потягаться в беге с твоей Энем.

Хан посмотрел на бегуна, у которого одна нога была заткнута за пояс, и засмеялся – где уж одноножке догнать Энем! Тогда олений пастух побежал вперед, а Энем сперва захватила кувшин вина и еду, а потом в один миг догнала одноножку и побежала чуть впереди его.

Хан и Кара-Катыр забрались на высокую башню и видели, что ему никак не догнать Энем.

В полдень бегуны остановились далеко в степи, чтобы отдохнуть, а потом бежать назад.

Хитрая ведьма была уже совсем близко от города и Кара-Катыру и его друзьям грозила бы верная смерть, но тут ловкий охотник поднял лук и спустил тетиву.

Чуть свистнув, стрела помчалась к заснувшему оленьему пастуху и со звоном разбила пустой кувшин у его головы. Одноножка проснулся и, увидев, что Энем перехитрила его, отвязал от пояса свою вторую ногу и в три скока обогнал ведьму и всех чертей, которые ей помогали.

– Эй, слуги, – испугался Алмас-хан, – скорей разжигайте костры, раскалите добела железную комнату для гостей.

Хан знал, что теперь уж шестерым друзьям от него не уйти, и Кара-Катыр загрустил.

– Не унывай, товарищ, – шепнул мельник. Он пошел к морю, осушил его в семь глотков, а вечером первый вошел в пекло и стал фонтанами разбрызгивать всю выпитую днём воду и плавающих в ней рыб.