Сказочные хитрости

 – Как можно судить по тебе, если ты делаешь всего два оборота в сутки? И не всё ли равно, дошла ты до двенадцати или не дошла? Двенадцать часов наступает, как только я, Минутная стрелка, одним скачком окажусь в верхней точке циферблата.

Так продолговатая Минутная стрелка с первых же слов заставила замолчать меньшую по размеру родную сестру.

– Тик-тик-тик, – застрекотала громче, чем обычно, Секундная стрелка. Она была самая маленькая, появившаяся на свет позднее своих сестёр: – Если уж говорить о точности, то секундная точность – я.

– Ха-ха! – засмеялись Главные оси. – А скажите-ка, непревзойдённые в своей хвастливости сёстры, кто вас водит? Не мы ли, Главные оси? Не мы ли, работающие в тени, заслужили шумный успех Часам?

– Вы водите стрелки? Это очень мило, – вмешался раздосадованный Циферблат. – А кто водит вас? Кто вас приводит в движение, не бригада ли Шестерён? Будьте благоразумны, Оси. Не выпячивайтесь, берите пример с меня. Я с горечью молчу, хотя и знаю, что лицо Часов – это Циферблат. Попробуйте без Циферблата узнать, который час.

Шестерни, самая дружная бригада в Часах, не стали спорить. Они великолепно сознавали своё передаточное назначение от Пружины к Стрелкам. Шестерни решили устыдить Циферблат:

– Будет тебе, Циферблат, оберегая наше достоинство, восхвалять себя. Шестерни не нуждаются в рекламе.

И всё-таки заявили:

– Без нас нигде не обходятся. Мы главная и ведущая сила.

– Ведомая, а не ведущая, – гулко прогремел Барабан. – Веду всех вас я. Я… и моя Пружина.

– «Я и моя Пружина»! Ну и ну! – прозвенела металлическим звонким голосом Пружина.

 – Может быть, «Пружина и мой Барабан»? Если рассуждать по-барабаньи, то паршивая консервная банка важнее консервов в ней. И не пар в котле паровоза, а сам по себе котёл ведёт паровоз. Нет уж, я, часовая Пружина, – сердце Часов, я их двигатель.

Спорщики ждали, что сейчас в пререкания вступит заводная Головка. Она так и сделала.

– Вы правы, Пружина, – начала издалека заводная Головка, – пар толкает поршни паровой машины, а котёл – всего лишь кабинет этого магната.

Но ведь сила-то пара – от огня, как и твоя, Пружина. Огонь, породивший тебя в мартеновской печи, передал твоему стальному телу упругость, а энергию даю тебе я. Именно я завожу тебя на целые сутки.

Посинев от этих слов, Пружина умолкла и затаила обиду в глубине Барабана. О, если б она могла выбраться из своей темницы, распрямиться во всю длину и доказать, что в Часах она самая длинная. Но сделать это было нельзя.