Человек с мешком

Троица молчаливо переглянулась в явном затруднении. Но Арх – он, похоже, был за старшего – ответил все в той же спокойной манере:

– Мы вояки короля. Идем в Терет по своим делам.

Да, похоже, собеседникам тоже приспичило поскрытничать. Вот только интересно, с чего бы? Неужели я такой страшный?

– А не в Терет ли идете и вы, сударь?

Если Терет – тот самый город на берегу… А судя по ситуации, так и есть… Я ответил в лучших традициях краткости:

– Иду. По своим делам.

И опять, уже только сказав, сообразил, что вышел слишком явный повтор.

Но похоже, и на этот раз в моем ответе собеседники усмотрели какой-то свой резон. Обид не последовало.

– Тогда, возможно, – Арх улыбнулся гостеприимно, – разумней было бы провести ночь здесь. А поутру двинуться в город вместе. Нынче ночь не совсем безопасная пора путешествовать по лесам.

С этим нельзя было не согласиться. Ненормальная волчья стая могла убедить кого угодно. Я исключением не являлся. Да и запас буйства у меня на эту ночь, похоже, подходил к концу.

– Хорошо, – кивнул я, соглашаясь. – Я так и сделаю. Если вы, господа, конечно, не будете возражать против моей компании.

– Зачем возражать? – откликнулся Аниз. – Напротив! Мы приглашаем вас составить нам компанию. В ней веселей! И все ведь знают, кроме того: дорога становится короче, если встретится добрый попутчик!

Я чуть не поперхнулся, услышав эту реплику Абдулы из «Белого солнца пустыни». И только пристально взглянув на Аниза, убедился, что он вовсе не цитирует классику советского вестерна.

Глава 5 Подробности жизни в большом городе

Всяка нечисть бродит тучей…

Город Терет, порт и центр торговли в верхнем течении реки Этер, оказался на поверку именно тем, чем и являлся. В этом я окончательно убедился уже на третий после прибытия день. Пробродив все это время по улицам, потолкавшись на рыночных площадях и у портовых причалов на реке. Больше слушая разговоры, чем приставая к людям с вопросами. Изредка ловя на себе любопытные взгляды.

Как любой другой проезжий, я думаю.

Не больше. В этом городе народу толклось всякого – и самого разного облика. Так что моя униформа никого не удивляла. По крайней мере, в этом я оказался прав. А вот во всем остальном…

К концу третьего дня, добравшись до «Жареного петуха» – постоялого двора, где я остановился, – я поднялся к себе в комнату, запер дверь на засов, разулся, освободив натруженные за день ходьбы нога, и завалился на кровать. Думать.

Подумать же было о чем.