Человек с мешком

– Гар, – спросил Аниз озабоченно, вглядываясь мне в лицо, – вы можете идти? Как вы себя чувствуете?

Ангрест в это время закончил разгибать железо у меня на лодыжках. Я встал. Жить было можно. Я так и сообщил Анизу:

– Ангрест всего лишь пришиб меня дверью, друзья, больше ничего страшного. Лучше скажите, не попадались ли вам мои вещи? Страшно не хочется пугать народ на улице белыми подштанниками.

Меня поразглядывали с каким-то непонятным мне сомнением, затем Арх ответил:

– Вещи можно поискать. Я, кажется, знаю, где они могут быть.

Там у вас, помнится, было кое-что полезное. Но вы действительно себя хорошо чувствуете? – снова с беспокойством спросил он, словно бы с недоверием. – У нашего Ангреста удар как у тарана, он запросто мог вас убить. – Но, видя, что я по-прежнему намерен настаивать на своем, повернулся к здоровяку. – Ангрест, дружище, прихвати, пожалуйста, нашу добычу. И отходите с Анизом тем же путем. Мы с Гаром заберем его вещи и догоним вас. Кстати, сударь Гар, я так и не могу понять, как вы здесь оказались. И что… гм, с вами приключилось?

Мы уже разделились, начав выполнять намеченный Архом план отступления, и теперь шагали с ним вдвоем по какому-то коридору со стенами из голых, потемневших от времени бревен. Похоже, что в подземелье. В этих делах я уже стал разбираться.

Не желая отставать в назойливости, я ответил вопросом на вопрос:

– И я точно так же не пойму, почему вы здесь появились. Да еще в самый нужный, можно сказать, момент!

Коридор без окон, но с дверями освещался все теми же факелами.

Похоже на натуральный застенок. Чей только? Впрочем, не велико дело стараться узнать – какая разница?

Мы вышли в другой коридор, свернув под прямым углом вправо. Здесь было все то же самое, но имелись еще кое-какие следы. Видимо, тут и прошелся со своим лавровым листом Арх по дороге в нашу камеру.

Несколько тел лежало в неестественно изломанных позах. У меня как-то не возникло ни малейшего любопытства приглядываться, что там и как. Мы прошли мимо.

Пожитки мои нашлись за одной из дверей в конце коридора.

В целости и сохранности. Разве что в некотором беспорядке. Особенно рюкзак. Видимо, захватившему меня Залибе – Потуру? – никак не верилось, что, кроме спальника, свернутой палатки да кое-какой мелочи, в рюкзаке у меня больше ничего нет.

Что я, идиот, таскать с собой все время на спине тяжеленную поклажу? Я торопясь оделся, умял вещи в мешок. Автомат и «стечкин» тоже не забыл.

– Идемте, Арх.