Склад поношенных носков

Она наслаждалась дуновением ветерка на рассвете, позволяя его свежести проникнуть в самое ее сердце, а затем выйти, слетев с ее ладоней, подобно птице, отпускаемой на волю. Лена перешептывалась с шелестящей листвой деревьев, с любопытством выслушивая их секреты. Любовалась тем, как паучиха плетет тонкую паутину, и радовалась, когда на ней появлялись маленькие паучата.

Пусть, в привычном всем мире, у Лены уже не осталось друзей, в мире, незаметном безразличному взгляду, каждый день появлялись новые.

Ленины друзья живут на обложках старых тетрадок, куда она записывает свои трогательные стихи, рождающиеся в душе, наполненной одновременно и слезами, сияющими, как бриллианты, и детским смехом, звенящим, как сотни колокольчиков. Живут ее друзья и в вянущих цветах, заставляя их цвести уже в мире фантазий. И даже под кроватью Лены обитают ее друзья. Точнее, не под кроватью, а под старой лавкой. Ведь, когда в доме появилось много новых хозяев, Лене уже не нашлось уютного местечка.

Она стала спать в сенях, вместо одеяла, кутаясь в старое пальто, сильно поджимая ноги, чтобы их не кусали ледяные злючки, залетающие в дом через многочисленные щели.

– А что за друзья живут под Лениной кроватью, то есть, под ее лавочкой? – поинтересовался Бубик.

– Конечно же, крылатые феи, – печально улыбнулся Кисан. – Бессонными ночами они поднимают постель Лены высоко в небо, где она слушает жалобы утомившейся луны и играет с непоседливыми звездами.

Кстати, звезды, видя упавшую в небо земную девочку, начинают, глядя на нее, загадывать желания. Как думаешь, они сбываются?

– Хотелось бы верить, – тоже невесело улыбнулся Бубик.

– А еще, Ленины друзья живут в лужах, остающихся после холодного дождя, – продолжил Кисан, рисуя сияющие знаки над проплывающими под его руками сосудами. – Они так заботливы, что всегда стараются согреть промоченные ноги своей гостьи.

– Она забывает надеть резиновые сапоги, когда идет прыгать по лужам?

– И опять ты промахнулся.

У Лены нет резиновых сапог. Все, что ей покупал отец, со временем износилось, или же досталось младшим сводным сестрам. К десяти годам Лены у нее остались только одни ботинки. Она стала носить их, вне зависимости от сезона. Зимой, конечно же, в тонких ботинках было холодно, а летом, наоборот, жарко. Когда-то купленные на вырост, они со временем стали малы своей хозяйке.