Реальнее сегодняшнего дня

Парубки знали, что девки туда за водой ходят и подглядывали, как минута свободная была. Как понравится девица, так выходили с другого берега и воду пили. И дед мой меня так посватал. То сказки, Сашка! Сказки! Поздно уже: спать давай!

Баба Шура поднялась со своего места. Сашка вскочила следом:

– Я помогу!

– Не надо. Ступай, я постелила тебе! Сама управлюсь, еще не совсем калека.

– Бабусь, я так сто лет нормально уже не ела! Спасибо!

Сашка закрыла глаза от удовольствия, обняла бабушку Александру и чмокнула в покрытую мудрыми морщинами щеку.

– На здоровье! Сто лет никого такого благодарного уже не кормила. Ложись уже! Поди устала с дороги.

– Спокойной ночи, бабусь!

– Заименно![1 - Заименно! – Взаимно!]

Сашка зевнула и поплелась в спаленку, где всегда спала с детства, когда приезжала сюда, в Александровку, на каникулы. Дом был одноэтажный, но большой по площади и занимал почти весь двор. Сестры решили к родительской хате достроить половину, облагородить, и так и жили всю жизнь на два хозяина со входами на противоположных концах.

Баба Шура была похожа на ее бабушку Марию, по которой Сашка очень скучала. И присказки такие же, и внешне напоминала ее. Те же глаза, тот же нос и волосы. Только моложе. Бабушка Мария была старше Александры Семеновны и умерла на сотом году жизни, однако Сашке от этого было никак не легче, и по бабуле она сильно тосковала. Время, конечно, стерло кое-что из памяти, только тоска гнездилась хоть и глубоко, но чувствительно. И, похоже, она прописалась там навсегда.

Приезжая к бабе Шуре, Сашка чувствовала, будто бабушка Мария снова рядом. Сознательно старалась себе напоминать, что это все-таки не бабушка, но девушку непреодолимо тянуло в деревню, хотя с Александрой Семеновной они и созванивались почти каждый день.

– Сашка, не спишь? – баба Шура заглянула в спальню.

– Нет еще, бабусь. Входите!

– На, вот, возьми! А то помру до утра, и никто тебе не отдаст.

Александра Семеновна присела на край кровати и сунула внучке что-то, завернутое в холщовую ткань.

– Теперь это твое. Больше в нашей семье его некому передать.

Александра развернула сверток, и в руках у нее оказался гранатовый браслет в оправе из черненого серебра.

– Ба, это тот самый? Прабабки Харитины?

– Тот самый. Я тебе уже рассказывала, браслет примерно в то время у нас появился, когда Харитина замуж собиралась. Наши все беднота беднотой всю жизнь были, и откуда такая вещица в семье – загадка.