Реальнее сегодняшнего дня

Сашку проводили в лавку и подарили брошюру, в которой описана вся история монастыря. Девушка пожертвовала на нужды, купила образ Казанской Божьей матери в подарок маме и направилась обратно в деревню.

Ее выпустили через задние ворота за монастырским двором, через подъездную дорожку от которых стояло здание воскресной школы. В ней во время постройки монастыря временно проводилась служба. Перед входом – памятник Петру и Февронии. Сашка остановилась и посмотрела в их лица.

– Не знаю, могу ли вас просить, – сказала она шепотом, – направьте на путь истинный! Как поступить? Чувствую, неправильный я выбор сделала, мы не просто разные люди, ценности у нас разные.

Ведь если в семье нет уважения, то разве это семья?

Она перекрестилась и пошла по дороге обратно в деревню.

Уже подле самого дома Сашка свернула к кладбищу. Раньше там можно было неспешно пройтись, а теперь часть кладбища совсем поросла непроходимым кустарником и высокой травой. Как раз пригодились бабушкины ботинки.

Сашка жалела, что раньше не занялась поисками и не расспрашивала стариков. Сейчас многое практически невозможно узнать – по словам местных, записи никакие не велись, просто сообщали в сельсовет о том, что будет захоронение, и все. Девушка попыталась разглядеть надписи на табличках там, где они были, но ни одного знакомого имени не нашла. Потом прошлась там, где за могилами ухаживали: посмотрела на надгробия бабушкиных сестер и братьев и их жен. В самом начале кладбища она остановилась у могил бабушкиных родителей – прадеда Семена и прабабушки Мавры – положила заранее приготовленные букеты с дворовой клумбы бабы Шуры, немного постояла и пошла дальше в поле.

Ручеек, который вился меж холмов, теперь, казалось, стал еще тоньше. Самая широкая часть не превышала и метра. Хотя в жару ручей почти высыхал, в Сашкином любимом месте он журчал даже тогда – загадка. Александра, ловко перепрыгнув русло, пошла туда. Солнце уже зашло за непонятно откуда взявшиеся тучи, повеяло прохладой, и даже не верилось, что с утра пекло.

Девушка закуталась в ажурную шаль.

Холм около двух с лишним метров высотой будто надвое разрезала узкая лента воды. Эту расщелину теперь можно было просто переступить. В детстве Сашке казалось, что это и не холмики вовсе, а целые утесы и она сидит на них, словно русалка. Холм покрывали густые заросли мать-и-мачехи, и девушка не стала лезть сквозь них, зная, что там полно пауков.