Свободная

С болью подавив в себе желание влепить ему пощечину, справившись с эмоциями, тихо ответила:

– Зови…

Громко рассмеявшись, он продолжал стоять напротив меня, теперь засунув руки в карманы своих узких, дизайнерских брюк, и откровенно тянуть время, испепеляя меня своими глазами, в которых плясали изумрудные искорки ярости. А потом ухмыльнулся, поддразнивая своими великолепными зубами и, обойдя меня, вышел за дверь, бросив мне единственное: «Хорошо».

Вздрогнула от щелчка, с которым она закрылась, и мой слух различил удаляющиеся шаги.

Я так и осталась стоять одна, с его «хорошо», которое, словно окончательный приговор, обрушилось на меня.

«Хорошо?!»

Столько всего наговорил мне, что в итоге я остаюсь на месте и не могу переступить через это «хорошо», чтобы открыть дверь и пойти за ним, остановить его, пока дело не зашло слишком далеко. Сейчас, при скудном освещении, оглядывая рассеянным взглядом помещение, замечая всю откровенную пошлость его интерьера, я вдруг отчетливо понимаю, что совсем не готова к тому, на что уже решилась ранее.

Едва сдерживая прерывистое дыхание, быстро спускаюсь, но почти сразу останавливаюсь посередине лестницы, увидев внизу, на первых ступеньках, Барса. Он стоит необычайно спокойно, с неподвижной прямой спиной, замерев в позе внимательного ожидания, и только его рука сжимает перила, до белизны пальцев.

Я молчу, и он, словно соглашаясь с моим решением, делает резкий шаг вниз, в сторону ожидающего его администратора, а я признаю свою немощь в тихо озвученном, отрицательном:

– Нет…

Похоже, даже сквозь громкую музыку и гул голосов он прекрасно слышит меня, поэтому останавливается, медленно разворачивается ко мне и повторяет:

– Так озвучь мне, Кира, для какой цели ты появилась здесь?

– Мне очень нужны деньги… – неприглядный ответ только срывается с моих губ, но я уже готова к жестокому осуждению, что увижу в мужском брезгливом взгляде.

Он громко хмыкнул на мои слова, поднялся на несколько ступенек вперед, ко мне, останавливаясь чуть ниже и, глядя мне в глаза, неспешно достал из кармана своих брюк портмоне. Раскрыв его, отсчитал двадцатку, и, образцово расправив купюры, протянул их мне.

– Не думал, что за промышленный шпионаж мало платят. Надо бы узнать у моей службы безопасности, сколько, в таких случаях, предлагаем мы.