Свободная

Словно мои глухие рыдания только подстегивают его…

Беспрерывно, с каждым жестким ударом члена, вдалбливается мне в горло, пока я не слышу его дикий рев, и на корень языка не разливается семя, изнутри раздражая мои щеки бешенной пульсацией каменной плоти…

От звука яркого мужского оргазма становится тошно, но уши зажать нельзя, потому что руки туго стянуты за спиной.

Резко вышел из меня, медленно провел большим пальцем по моим опухшим приоткрытым губам, склонился ближе, обдавая своим частым дыханием, одним движением ослабил тканевый узел на моих запястьях, а потом резко откинул в сторону, как использованную и больше ненужную ему вещь.

Я упала, вернее неуклюже завалилась на бок, с трудом удержавшись от постыдного желания прочувствовать вкус его спермы, сплюнула ее рядом с собой, на пол.

Слышала, как он застегнул ширинку и, громко зашелестев купюрами, отсчитал деньги и небрежно кинул их в мою сторону.

Ощутила, как они, словно сухие листья, красиво планируя в воздухе, разлетелись в разные стороны, разрезая мое сердце острыми как бритва бумажными краями.

А я, все это время, пока он неспешно отсчитывал мой заработок, зажав рот кулаком, тихо глотала льющиеся по щекам слезы.

Хотелось завыть в голос от обиды и унижения!

Терла ладонью опухшие губы, пытаясь соскрести с них его вкус, его запах, который въелся в каждую пору на моей коже… я знаю, что теперь на дух не переношу аромат дорого мужского парфюма с явно доминирующими, но больше не привлекательными нотками грейпфрута, апельсина, черного или розового перца…

***

Не сказав ни слова он вышел, а я не нашла в себе сил поднять глаза… так сидела, глядя в пол, лишь на доли секунды зажмурившись от упавшего на меня тусклого луча света, блеснувшего из коридора, когда мужчина открыл и сразу закрыл за собой дверь, снова оставив меня в полной темноте.

Шаря руками по полу вокруг себя, я трясущимися руками сгребла купюры и, смяв их, поднесла к раскрытому рту, словно пыталась заткнуть его этими деньгами, сдерживая сдавленные рыдания, которые рвотными спазмами рвутся наружу.

Мне бы просто проглотить их, а вместе с ними растоптанное достоинство, но горло забито запахом новеньких хрустящих бумажек! Пальцы, сжатые в кулаки, онемели от натуги, но я, упрямо не меняя позы, продолжаю травить или наказывать себя за все произошедшее в этой комнате.

Лишь тактичный, поторапливающий меня стук в дверь снаружи быстро приводит в чувство.