Слон в полном смысле этого слова

Дом был старинный, розоватый и назывался «русский ампир». А «ампир» – это такой торт… но из камня! Стало быть, как только вы увидите торт из камня, смело говорите: «Русский ампир!» – и не ошибётесь, даже если слово «ампир» так и останется вам непонятным.

Что же касается самого Балкончика, то он был похож на цветок – этакая розочка из белого крема на торте, которую хочется съесть раньше всего остального. И был он весь в завитушечках – симпатичный Балкончик, прелесть просто! Правда, в том переулочке, где он висел, мало кто мог его видеть… Да и сам он мало что мог видеть: народу тут почти не ходило.

Потому-то и грезил Балкончик: ведь грезить начинают тогда, когда вокруг мало что видно…

Значит, на этом и остановимся: Балкончик грезил. Разберёмся просто, как он это делал. А делал он это так: забывал, что он балкончик, и думал, что он птичка такая. И говорил себе тихонько: «Я птичка такая». И словно бы начинал лететь над городом.

Конечно, будь он подвешен к современному какому-нибудь дому, представлять себя птичкой такой ему было бы не в пример легче: птицы ведь высоко летают! В его же положении представлять себя птичкой такой было, честно говоря, за-труд-ни-тель-но.

Но он всё равно затруднял себя и – представлял. Правда, не очень точно представлял: он ведь оставался на месте, а у птичек так редко бывает, они постоянно перемещаются. Балкончик, в принципе, тоже очень не прочь был бы переместиться, но переместиться он мог бы только вместе с домом, к которому был прикреплён. Дом же никуда перемещаться не хотел, потому что был тяжёлым и старым. Стало быть, и Балкончику приходилось не перемещаться. А коли так… значит, воображать себя надо было не просто птичкой такой, но неподвижной птичкой такой, что, вне всякого сомнения, гораздо трудней.

– Я неподвижная птичка такая, – внушал он себе совсем тихо, да переулочек, на его беду, был уж слишком узким: любое тихое слово звучало тут как гром среди ясного неба.

И всякий, кто хотел услышать, что говорил Балкончик, мог услышать, что говорил Балкончик.

Ну и… у-слы-ши-вал!

– Неподвижных птиц не бывает, – так отвечала (хоть никто её и не спрашивал) Крайняя Колонна. – Все птицы, которых я знаю, – а их мимо миллионы напролетало! – очень подвижны. Они никогда не сидят на месте. Если птица неподвижна, она мертва. Так что ты, Балкончик, мёртвая птичка такая.

– Птичка может не умереть, а просто замереть… тогда она тоже неподвижная. Я замершая в воздухе неподвижная птичка такая.