Дочь твоего врага

А мужчинам нужно другое, поэтому, Арина тебе повезло, ты должна быть благодарна за это!

Первый раз мне хочется плюнуть ей в лицо, сделать гадость, такую же, которую она сама делала в детстве. Но я только сжимаю кулаки.

– Убирайся… – тихо говорю я, чувствуя, как начинаю дрожать всем телом.

– Что? – сестра на слышит, что я говорю, а может и не хочет слышать.

– Я говорю, убирайся! – уже более громко. – Пошла вон отсюда!

И  сама толкаю ее из комнаты.

– Ты ебанутая! – только визжит она. – По тебе психушка блять плачет! Да я…

Но я уже не слышу, что она говорит, просто закрываю двери перед ее носом.

Не хочу никого видеть. Иду к окну и почти ломая ногти раскрываю его.

Пахнет весной, но в моей душе уже зима. Забираюсь на подоконник. Вижу как по небу летают птицы. Я тоже хочу так, хочу улететь далеко. Туда, где меня не найдут, где я могу начать все с начала…

Хватаюсь за холодную металлическую решетку, уже высеченную так, что на руках остаются куски краски. Часть решетки впивается в кожу, ранит.

Но мне не больно. Моя боль сильнее где-то там глубоко, в душе.

Вот моя реальность, клетка. Золотая клетка, в которой я должна провести всю жизнь. Но этого не будет! Никогда!

Слышу шуршание сзади, и дверь с грохотом открывается. Я  не знаю, кто там, но они явно пришли по мою душу.

– Не дури, Арина, тебе не выбраться.

Ты прав, отец, мне не выбраться. Хотя у меня остался единственный способ. Все или ничего .

– Пойдем, нас ждут. Ты выходишь замуж!

Глава 7

– Согласны ли вы, Арина Александровна, выйти замуж за Захарова Глеба Тимофеевича, – спрашивает священник, бубня.

Я даже не смотрю на своего жениха. Меня тошнит от него, от всего этого. А еще мне страшно. Его руки держат мои, но мне кажется, они сжимаются в тисках. Я молу, просто не могу вымолвить ни слова. Меня хватает только чтобы стоять тут. Притворяться, что я жива, хотя в душе я давно умерла.

Священник даже не слушает моего ответа, он только кивает сам себе. И начинает обращаться к Глебу.

Тот в отличие от меня улыбается. Может показаться, что его взгляд выражает любовь, но это не так. Это одержимость, взгляд сумасшедшего. Больного человека, который уже скорее всего думает, что будет делать сегодня со мной. Или уже придумал и предвкушает это.

Священник заканчивает речь и просит обменяться кольцами. Надеваем их друг на друга. Мои руки дрожат, я практически не вижу ничего перед глазами. Потом Глеб тянется к моим губам.