Смена третья – загадочная

Седоватый мужчина, с волосатыми руками и ногами, морщинами на лбу и огромными, но редкими усами. Единственное, что точно указывало на то, что это был несомненно он, так это его очки в чёрной роговичной оправе.

– Чего вы орёте? – не сразу понял произошедшего Сева.

– Ты себя видел? – не переставал вопить Цветок.

– Как я себя увижу, если у меня нет зеркала!

– Потрогай своё лицо, – ответил ему Макс.

Сева поднял руки к лицу и начал внимательно ощупывать себя и как только его пальцы коснулись усов, он заорал, как блаженный: – мама, что со мной такое?

– Это твоя игра! Ребята, валим отсюда, – ещё громче заорал Цветок.

– Все остаёмся на местах, – приказал Матвей, – Сева, успокойся, попробуй объяснить, что тут происходит?

– Если бы я знал! Господи, как же так? Неужели я таким и останусь? – чуть не рыдая, причитал Сева.

– Никто не останется. Видимо надо играть дальше. Мы все должны сделать свой ход. Иначе Сева останется таким, а мы даже не сможем объяснить это никому, – Макс взял кубик и бросил его на поле.

– Шесть!

Макс сходил шесть раз, и все вновь склонились над полем.

– «Облегчи седому путь, помоги хоть малость. Сам поймёшь когда-нибудь, что такое старость», – зачитал Макс.

Все тут же посмотрели на него и обомлели. На траве сидел дряхлый старик, седой, как Лунь, с огромной лысиной, прикрытой тремя рядами редких засаленных волос, которые колыхались от легкого дуновения ветра. Смешно было то, что, как и Сева, он был одет в майку и шорты, ранее принадлежавшие Максу.

– Караул, – заорал Сева, – что я натворил? Зачем мы стали играть в эту игру?

– Не ори ты так, – закашлял Макс, – я еле дышу, ещё ты тут со своими криками. Народ распугаем.

– Макс, прости, но ты бы прилёг лучше, а то я боюсь, что помрёшь ненароком, – заржал Цветок.

– Ты за себя переживай. Бросай лучше кубик, твоя очередь, – ответил ему Макс.

– Я брошу, просто мне пока не понятно, как к тебе обращаться теперь, ведь мы не знаем твоего отчества, – не переставал сдерживать смех Цветок.

– Иванович я, – задыхаясь от смеха, сказал Макс.

– Максим Иванович, я хожу, – Цветок взял в руки кубик, потряс его и бросил на поле.

– Один!

Антоха сделал ход и все хором начали читать: – «Вернуть детство можно только впав в него».

Все посмотрели на Цветкова. Перед ними сидел розовощёкий карапуз, с копной рыжих, как солнышко на закате, волос, слюной возле губ и зелёной соплёй, выглядывающей из ноздри.

– Цветок, это ты? – засмеялся Матвей.