Снегозавр

На обед, как всегда, давали нечто, смутно напоминавшее курицу, обвалянную в чем-то вроде сухарей, а к ней водянистые ломтики картофеля и непременную ложку какого-то зеленого месива.

Школьная столовая представляла собой большой зал с буфетом вдоль одной стены и десятками столов и стульев, расставленных на вечно липком полу. За порядком в столовой должен был следить Старый Хрыч (так все называли школьного сторожа), но обычно он похрапывал в углу, положив ноги на перевернутое ведро, придерживая рукой термос с остывшим чаем и отключив слуховой аппарат.

Обеденное время принадлежало детям!

И это было настоящим кошмаром для того, кто не уверен в себе.

О, эти взгляды.

О, эти перешептывания!

О, этот храп (Старый Хрыч ужасно храпел).

В столовой все только и делали, что сплетничали, и Бренде Пейн можно было только посочувствовать. Она стояла в очереди прямо перед Уильямом. И нервничала. Она протянула поднос поварихам, и те плюхнули на пластиковую тарелку какую-то жижу.

Уильям сделал то же самое, получил свой обед, но развернув кресло, чтобы подъехать к столику с ложками и вилками, он вдруг почувствовал, что наехал на что-то колесом и услышал жуткий звук.

– Ай! Моя нога! – пронзительно вскрикнула Бренда и подскочила от боли. А ее поднос с несъедобным обедом взлетел в воздух.

На мгновение всё застыло перед глазами, как в замедленной съемке: взметнувшаяся вверх курица, зеленая масса, бледный размякший картофель.

В это мгновение Уильям успел посмотреть Бренде в глаза и понял: у него только что появился враг.

Новенькая стояла посреди столовой, с головы до ног перепачканная остатками своего обеда. И все на нее смотрели.

А потом начали оглушительно хохотать. Дети показывали на Бренду пальцами и смеялись. Тут и там вспыхивали камеры мобильных телефонов, и это означало, что новости с хештегом #новенькая_облажалась в ту же секунду разлетелись по всему свету.

Даже Грегори Гафф, который до сих пор писался в штаны, сегодня описался, потому что смеялся над Брендой!

Но тут Бренда удивила всех.

Она не заплакала.

Не бросилась к выходу.

Она стояла абсолютно молча, неподвижно и не сводила с Уильяма глаз.

– О боже, прости! Я случайно! Я тебя не заметил, – извинялся Уильям, но из-за хохота его почти не было слышно.

Бренда по-прежнему молчала. Кажется, она чего-то ждала.