Снегурочка Амма

– Если сильно захотеть, то всё может исполниться.

– Спасибо, спасибо, мама Вера, я постараюсь не баловаться! Я перестану баловаться через один день и буду делать добрые дела, – радостно пообещала Ама и, развернувшись, вприпрыжку, с криком «Ура!», побежала по коридору.

– Ты что шумишь, Ама? – остановила её другая воспитательница – мама Таня.

– Я стану Снегурочкой, и меня заберёт к себе домой Дедушка Мороз. Ура! Ура, я стану Снегурочкой.

Ама неожиданно, будто что-то вспомнив, резко развернулась и побежала назад по длинному коридору.

– Мама Вера, через два дня я обязательно перестану баловаться, я обещаю.

Мама Вера, улыбаясь, кивнула в ответ.

От шума, который произвела девочка, в коридор высыпали удивлённые дети, ожидая, что им сейчас всё объяснят, но Ама просто проскакала мимо них и весело сбежала по лестнице на первый этаж. И тут её догнала Эля, которая была старше Амы на три года. Она схватила Аму за плечо – и словно сказка пропала, когда она сказала:

– Ты что, ненормальная? Никакой Дед Мороз тебя не заберёт, и Снегурочкой ты не станешь!

Ама помрачнела.

Но только на миг, потому что она вспомнила главное: чтобы желание исполнилось, надо сильно захотеть!

– А вот и стану! Вот и стану!

Попрыгав вокруг Эли, Ама озорно дёрнула её за косичку и поскакала дальше.

– Дурочка! – закричала ей вслед Эля.

Ама остановилась, улыбнулась, скорчила дразнящую рожицу и показала язык, однако тут же улыбнулась:

– Ой, извини! Мне ещё и баловаться нельзя! А когда Дед Мороз возьмёт меня к себе, я попрошу, чтобы он и тебя забрал.

– Глупая! – фыркнула Эля и ушла в свою комнату.

До Нового года оставалось совсем немного, всего лишь неделя. Маленькая Ама не находила себе места, переживала, что ничего у неё не получится, ведь никаких добрых дел она не сделала и прекратить баловаться у неё тоже не получилось.

И вот она в одно из декабрьских утр смотрит в окно на заснеженный двор детского дома и думает о том, как же всё-таки ей заслужить право стать снегурочкой, какие можно сделать добрые дела, и чтобы их было столько, что все напрочь забыли бы о её баловстве.

И в этот самый момент она увидела идущую к зданию интерната маму Веру. Весь двор был засыпан снегом, и его было так много, что можно было кататься на лыжах. Но у мамы Веры лыж не было, и каждый её шаг утопал в сугробе.