Снежная Королева живёт под Питером

– Каев, милый мой Каев, наконец-то я тебя нашла!

Старушка в своей комнате улыбалась распустившимся розам, осторожно вскапывая вилочкой землю в горшках, и говорила им:

"Завтра Рождество!.." А в темноте прихожей, в старом зеркале отражались двое…

– Румби, а как верить в Бога? – спросила Сисита.

– Только вести образ жизни, – со значением проговорил Румбольто деревянным ртом.

– Зачем?

– Выгодно, – поразмыслив, сообщил маг-затейник. – Воздаётся по вере.

– Значит, если я верю в любовь…

– Встретишь.

Но лучше не ждать: хочешь любви – люби, – одна из звёздочек на мантии мага замерцала.

– Румби, мне надо начать любить жизнь. Это так хорошо! И выгодно: односторонней любви же не будет, раз везде гармония.

– Приятные хлопоты, – жмурился деревянный, – только не торгуйся.

..Mастер шёл по хрустящему ковру снега, придерживая поднятый воротник пальто. В чемоданчике, закутавшись в его рубашку, дремали Румбольто и Сисита.

А вокруг дышал мир Любви. Да, кое-кто в этом мире ещё дремал, как куклы в чемодане и жемчуг в ракушке.

Но некоторые уже проснулись и чувствовали себя его неотъемлемой частью.

Феи в укропе

"Приютским детям Бог пошлет…"

Франсуа Вийон.

Два скомороха, Прошка и Ерошка, пробирались в темноте шкафа к щели света. Они невольно наступали на других кукол, как вдруг на их пути возникла непреодолимая преграда – громада куклы по имени Дама Жигонь, французский персонаж времен их буржуазной революции.

Это была пышная тетка в зелёно-чёрном полосатом корсете с красной шнуровкой, с чёрными кудельками волос, прилепленных к маленькой головке.

Брови её были также угольно-чёрны, а рот – страшно красен. К тому же, по роли она без конца рожала. Причём сразу взрослых и усатых кукол-солдат, кукол-художников и прочий сброд.

– А пройти можно? – опасливо спросил Прошка.

– Вы же сейчас не будете рожать? – вежливо осведомился Ерошка. Дама Жигонь повернула в их сторону свою маленькую свирепую головку и произвела ртом неприличный звук.

– А ещё француженка, – ошалел Прошка.

– Брешут, что они очаровательны, – заключил Ерошка.

Куклы заворчали разными голосами тут и там:

– Господа, куда вы прётесь?..

– Эти русские вечно выпендриваются…

– Ребята, на места, я – директор…

– Мы к шкафиной щели, – виновато сказал Прошка.

– Воздуха хочем, – оправдывался Ерошка.

– Сидеть! – рявкнула басом Жигонь, и всё стихло.

Через минуту звенящей тишины послышался шёпот:

– Сядьте же, а то она родит.